Сборник.Том 2
Шрифт:
— В том, что они были там, нет преступления. Кроме того, они могут отрицать это. Просто скажут, что их там не было, и всё. Нет ничего проще. Как мы сможем доказать, что они лгут?
— Я их видел.
— Это не доказательство, — рассердился Бейли. — Ни один суд, если до него когда-нибудь и дойдёт, не поверит, что вы можете запомнить два лица в миллионной толпе.
— Но я действительно могу.
— Конечно. Вот и скажите им, кто вы на самом деле. Как только вы это сделаете, вы больше не свидетель. Ни один суд на Земле не будет иметь дело с таким, как вы.
— Выходит, вы передумали?
—
— Вчера в столовой вы сказали, что нет нужды их арестовывать. Вы сказали, что, если я запомню их лица, мы сможем арестовать их в любое время.
— Ну, я недостаточно хорошо взвесил ситуацию, — объяснил Бейли. — Что-то на меня нашло, какое-то умопомрачение. Это невозможно.
— Даже учитывая их психологию? Они ведь не будут знать, что у нас нет доказательств их соучастия в заговоре.
— Слушайте, — Бейли начал терять терпение. — Через полчаса я жду доктора Джерриджела из Вашингтона. Ничего, если вам придётся подождать, пока я с ним поговорю? Не возражаете?
— Я подожду, — ответил Р.Дэниел.
Энтони Джерриджел оказался педантичным и очень вежливым человеком среднего роста, совсем непохожим на одного из самых эрудированных специалистов по роботехнике на Земле. Он опоздал почти на двадцать минут и очень долго извинялся по этому поводу. Побледневший от напряженного ожидания, Бейли не очень вежливо отмахнулся от его извинений. Он проверил, выполнена ли его заявка на конференц-зал Д, ещё раз повторил, чтобы их ни при каких обстоятельствах не беспокоили в течение часа, и повёл доктора Джерриджела и Р.Дэниела сначала вниз по коридору, затем наверх по трапу, а оттуда — к двери, ведущей в один из залов, защищенных от лучевого прослушивания.
Прежде чем сесть, Бейли достал пульсометр и тщательно проверил изоляцию стен, вслушиваясь в легкое гудение прибора. Малейшее изменение в звучании пульсометра означало бы нарушение изоляционной оболочки. Затем он направил прибор на потолок, пол и — с особой тщательностью — на дверь. Повреждения изоляции не было.
Доктор Джерриджел слегка улыбнулся. Он производил впечатление человека, никогда не улыбающегося больше, чем слегка. Одет он был с такой аккуратностью, что можно было с уверенностью сказать: на этот счёт у него определённо имелся пунктик. Его седые волосы были тщательно зачесаны назад, а румяное лицо, казалось, было только что вымыто. Он сидел, чопорно выпрямив спину, как будто ещё в детстве от постоянных материнских напоминаний о необходимости сохранять хорошую осанку его позвоночник навсегда окаменел.
— Всё это выглядит довольно устрашающе, — сказал он Бейли.
— Дело очень важное, доктор. Мне нужна такая информация о роботах, которую, возможно, можете дать только вы. Разумеется, всё, о чём мы будем говорить здесь, совершенно секретно, и власти Нью-Йорка надеются, что, покинув это помещение, вы обо всём забудете.
Бейли взглянул на свои часы. Полуулыбка сразу слетела с лица роботехника.
— Позвольте мне объяснить, почему я опоздал. — Допущенная им непунктуальность явно не давала ему покоя. — Я решил не лететь на самолёте. Я подвержен воздушной болезни.
— Очень жаль, — сказал Бейли. Он убрал пульсометр, предварительно убедившись в его исправности, и сел.
— Или, вернее, не воздушной
Внезапно Бейли почувствовал острый интерес:
— Агорафобия?
— В моих устах это прозвучало серьёзнее, чем есть на самом Деле, — поспешно сказал роботехник. — Это просто чувство, которое появляется только в самолёте. Вы когда-нибудь летали самолётами, мистер Бейли?
— Несколько раз.
— Значит, вы должны знать, о чём я говорю. Это ощущение того, что тебя окружает пустота, что ты отделен от неё металлической обшивкой всего лишь в дюйм толщиной. Очень неприятное чувство.
— Итак, вы ехали на экспрессе?
— Да.
— Весь путь от Вашингтона до Нью-Йорка?
— О, я проделывал этот путь и раньше. С тех пор как построили туннель Балтимора — Филадельфия, это не составляет труда.
Так оно и было. Сам Бейли никогда не ездил таким образом, но прекрасно знал, что в принципе это возможно. За последние два столетия Вашингтон, Балтимора, Филадельфия и Нью-Йорк так разрослись, что почти соприкасались друг с другом. Эту часть побережья часто полуофициально называли Районом Четырёх Городов, и среди их жителей было немало тех, кто выступал за их административное объединение и образование одного Супергорода. Сам Бейли эту идею не поддерживал. Один громадный Нью-Йорк и то уже с трудом поддавался централизованному управлению. Чуть более крупный Город с населением свыше пятидесяти миллионов сломался бы под тяжестью собственного веса.
— Вся беда в том, — продолжал доктор Джерриджел, — что я не успел сделать пересадку в секторе Честер, в Филадельфии, и из-за этого потерял время. А потом ещё пришлось ждать, пока мне выдадут временный ордер на комнату. В общем, всё это кончилось тем, что я опоздал.
— Не беспокойтесь об этом, доктор. Всё, что вы рассказали, весьма интересно. Учитывая вашу неприязнь к самолётам, что бы вы сказали по поводу прогулки пешком за пределы Города?
— С какой целью? — спросил он с удивлением и тревогой.
— Это всего лишь риторический вопрос. Я не предлагаю вам совершить это в действительности. Мне хотелось бы знать, какое впечатление произведёт на вас сама эта идея.
— Крайне неприятное.
— Предположим, вы должны были бы выйти из Города ночью и преодолеть пешком с полмили или больше по открытому пространству.
— Думаю, я… я вряд ли поддался бы на уговоры.
— Как бы ни была велика необходимость?
— Если бы от этого зависела моя жизнь или жизни моих близких, я мог бы попытаться… — Он смутился. — Могу я узнать цель этих вопросов, мистер Бейли?
— Я объясню. Было совершено серьёзное преступление, убийство, которое вызывает глубокое беспокойство. Я не имею права посвящать вас в детали. Однако существует предположение, что убийца, для того чтобы совершить преступление, сделал как раз то, о чём мы сейчас говорили: ночью в одиночку пересек открытое пространство. Мне хотелось бы знать, что за человек мог пойти на это.
— Лично я таких не знаю, — пожал плечами доктор Джерриджел. — То, что не я, так это точно. Конечно, среди миллионов людей нашлось бы, я думаю, несколько безумцев.