Сборник.Том 5
Шрифт:
Он нервно рассмеялся:
— Прощайте, господа! — И вышел из зала.
Глава 6
Гардин безуспешно пытался затянуться. Сигара его давно погасла, но заметил он это только сейчас. Прошлой ночью он не сомкнул глаз и уже не сомневался, что в следующую тоже не заснет. Он устало вымолвил:
— Это все?
— Пожалуй, да.
Йон Ли потёр ладонью подбородок.
— Ну и как звучит?
— Неплохо. Но действовать нужно немедленно. При этом — никакой шумихи.
— А если Совет не среагирует?
— Совет? Можете о нём забыть. Послезавтра их роль в делах Терминуса уподобится ломаному грошу.
Ли понимающе кивнул:
— Но всё-таки странно, что до сих пор ничего не предпринято, чтобы нас остановить. Вы говорили, что им кое-что известно.
— Фара кое о чём догадывается. Порой он действует мне на нервы. А Пирен относится к моей деятельности подозрительно с первого дня. Но всё-таки до конца они не понимают, что действительно происходит. Ли, они выросли в авторитарной системе. Они уверены в том, что Император всесилен только потому, что он Император. Кроме того, они уверены, что Совет Попечителей, действуя от имени Императора, никогда не окажется в ситуации, когда он не сможет отдавать приказы. То, что они не верят в возможность переворота, гарантирует наш успех.
Он поднялся и подошёл к вентилятору.
— Они не такие уж плохие люди, Ли, пока занимаются своей Энциклопедией. Но — абсолютные невежды, когда речь заходит об управлении Терминусом. А теперь — идите и начинайте действовать. Я хочу побыть один. Устал зверски.
Он присел на угол письменного стола и уставился на стакан с водой.
Господи! Как хотелось быть таким уверенным во всём, что он говорил Ли! Через два дня должны высадиться анакреонцы, а ему не оставалось ничего другого, как только перебирать в уме варианты будущего, задуманного Гэри Селдоном! А ведь Гардин не был настоящим психологом — недоучка, пытавшийся разгадать замысел величайшего ума Галактики!
Если Фара прав и Анакреон был единственным предвидением Селдона, если Энциклопедия была тем, что он хотел сохранить, — каков тогда смысл государственного переворота, который он затеял?
Гардин пожал плечами и жадно выпил воду…
Глава 7
В Склепе стояло гораздо больше шести кресел — будто ждали большую компанию. Гардин устроился в углу, подальше от членов Совета.
Они, видимо, тоже были рады, что он не сел рядом, и разговаривали друг с другом шёпотом. До Гардина доносились только отдельные слова. Только Джорд Фара казался спокойным, Он вытащил карманные часы и время от времени поглядывал на циферблат.
Гардин тоже достал часы, взглянул на них, потом — на стеклянный куб, абсолютно пустой, который занимал добрую половину Склепа. Этот куб и создавал впечатление необычности. Трудно было поверить, что где-то рядом вот — вот закончится период полураспада радия, упадет рычажок, произойдет
Свет погас!
Он погас не сразу, а постепенно, но это было настолько неожиданно, что Гардин едва не вскочил со стула. Он поднял глаза на потолочные лампы, а когда опустил взгляд, куб уже не был пуст.
Внутри пего возникла фигура — фигура человека в инвалидном кресле!
Какое-то время человек молчал, потом закрыл книгу, лежавшую на коленях, и заложил страницу пальцем. Улыбнулся. Было полное впечатление, что он живой.
— Я. — Гэри Селдон, — сказал человек усталым мягким голосом.
Гардин опять чуть было не вскочил, чтобы поприветствовать старика, но вовремя одумался.
— Видите ли, я прикован к креслу и не могу встать, чтобы поздороваться с вами, — говорил старик. — Ваши бабушки и дедушки отправились на Терминус несколько месяцев назад, хотя между нами разница во времени, но с тех пор меня мучает паралич. Я вас не вижу и даже не знаю, сколько вас, поэтому давайте обойдёмся без формальностей. Если кто-то стоит — пусть сядет. Если кому-то хочется закурить — Я не возражаю. Да и как я могу возражать?
Гардин автоматически потянулся за сигарой, но тут же раздумал закуривать.
Гэри Селдон отложил книгу в сторону, на невидимый стол, оторвал от неё пальцы — она исчезла.
Он продолжал:
— Сегодня — пятьдесят лет со дня рождения Академии. Пятьдесят лет сотрудники Академии не догадывались, чем занимаются. И не должны были знать. Так было нужно. Но сегодня такая необходимость отпала.
Прежде всего должен вам сообщить, что Академия Энциклопедистов — не что иное, как обычное надувательство.
Члены Совета зашевелились, зашептались, раздались удивленные и возмущенные голоса, но Гардин даже не посмотрел в их сторону.
Гэри Селдон, естественно, тоже. Он продолжал:
— Да, это надувательство в том смысле, что ни я, ни мои коллеги не придаём никакого значения тому, выйдет ли когда-нибудь хоть один том. Академия сделала своё дело, ибо именно благодаря ей мы стали обладателями имперской Хартии, благодаря ей мы вытянули с Трентора сто тысяч человек, необходимых для осуществления наших задач. Благодаря ей все эти люди делали своё дело, пока ход событий не обрисовался до опредёленных очертаний, пока не стало пути к возврату назад.
Пятьдесят лет вы трудились над фальшивым проектом, над этим мыльным пузырем — теперь нет нужды смягчать выражения, — и пути к отступлению отрезаны. Теперь вам ничего больше не остаётся, как перейти к осуществлению более важного проекта, который предназначен для реализации настоящего плана.
Для этого мы поместили вас на такую планету и в такое время, чтобы через пятьдесят лет вы подошли к точке, где полностью утратили бы свободу действий. С сегодняшнего дня на многие века вперёд путь, по которому вы пойдёте, неизбежен. Вас ожидает несколько кризисов. Сейчас наступает первый. Во время каждого из них, как сейчас, ваша свобода действий будет ограничена до такой степени, что вы сможете выбрать один, единственный путь. Тот один — единственный, который предусмотрен нашими психологами.