Сборник.Том 5
Шрифт:
Господи Боже — королевства! Когда-то они были префектурами, областями одной — единственной провинции, которая являлась частью сектора из части квадранта, а квадрант — частью громадной Галактической Империи. А теперь, когда Империя утратила власть над отдаленными областями Галактики, эти крошечные скопления планеток стали королевствами — с опереточными королями и вельможами, карточными, бессмысленными войнами, с жизнью на развалинах.
Ли, стоя у окна, заговорил и тем прервал размышления Гардина:
— Вот и
Он пошёл к двери, но на полпути обернулся и посмотрел на Гардина, Тот улыбнулся и махнул рукой:
— Не беспокойтесь, Ли. Я распорядился проводить их сюда.
— Сюда? Зачем? Не много ли чести?
— Да неохота устраивать официальную аудиенцию. Я уже стар для всех этих реверансов. Кроме того, небольшая порция лести не повредит, когда имеешь дело с юнцами. Тем более, это ни к чему не обязывает.
Он подмигнул Ли и добавил:
— Садитесь, Ли, и поддержите меня морально в разговоре с Сермаком.
— Кстати, о Сермаке, — мрачно вставил Ли. — Он опасен. У него есть сторонники, Гардин, и немало. Не стоит его недооценивать.
— Ну, мне это не свойственно.
— Тогда арестуйте его. Потом можно придумать за что.
Гардин на это не ответил.
— Они здесь, Ли, — сказал он, глянув на сигнальную лампочку. Нажал кнопку под столом, И двери открылись.
Вошли четверо. Гардин гостеприимно указал на кресла, окружавшие его стол. Вошедшие поклонились и сели, выдерживая паузу. Видимо, ждали, что первым заговорит мэр.
Гардин открыл затейливо украшенную крышку сигарной шкатулки, принадлежавшей когда-то Джорду Фара, члену Совета Попечителей Энциклопедических времен. Шкатулка была сделана на Сантании, но сигары в ней теперь лежали местные. Поочередно, молчаливо и торжественно, члены депутации взяли по сигаре и церемонно закурили. Зеф Сермак сидел вторым справа. Он был самым молодым из четверых и самым интересным на вид: у него были жесткие белесые, аккуратно подстриженные усы и глубоко посаженные выцветшие глаза. Остальные трое Гардина не заинтересовали. Он сосредоточился на Сермаке, который за время со дня своего избрания в Городской Совет успел не один раз перевернуть там всё вверх дном. Гардин сказал, обращаясь именно к нему:
— Искренне рад видеть вас, Советник, в особенности — после вашего блестящего выступления в прошлом месяце. Ваша критика внешней политики нашего правительства была просто превосходна.
В глазах Сермака вспыхнули злые искорки.
— Для меня — большая честь, что вы это заметили. Критика могла быть какой угодно. Главное — по делу.
— О да! Ваше мнение — это ваше мнение, несомненно. Ну и потом, вы ещё так молоды!
Сермак сухо ответил:
— Молодость — это грех, которому каждый подвержен в определённое время. Вы, между прочим, стали мэром города, когда были на два года моложе меня.
«Однако,
— Если я правильно понимаю, — сказал он мягко, — ваше посещение имеет ту же цель — поговорить о внешней политике. Вы выражаете мнение всех спутников или я должен буду выслушать каждого в отдельности?
Молодые люди понимающе переглянулись.
А Сермак торжественно изрек:
— Я говорю от имени народа Терминуса — народа, который наконец имеет своих представителей в насквозь обюрократившейся структуре, именуемой Советом.
— Понятно. Давайте дальше.
— Дело в том, господин мэр, что мы недовольны…
— «Мы» — это, надо понимать, народ?
Сермак зло покосился на Гардина, чувствуя подвох, и холодно ответил:
— Я уверен, что мои взгляды разделяет большинство избирателей Терминуса. Устраивает это вас?
— Ну, это ещё надо проверить… Но продолжайте. Итак, вы недовольны…
— Да! Недовольны! Возмущены политикой, которая за тридцать лет сделала Терминус беззащитным перед любым вторжением извне!
— Ясно, продолжайте.
— Благодарю вас, — процедил Сермак. — Поэтому мы формируем новую партию, её задачей станет защита жизненных интересов населения Терминуса. Мы собираемся выкинуть вас и ваших трепачей из зала заседаний Совета, и очень скоро!
— Если только… Обязательно должно быть что-то вроде «если только…».
— Вовсе не обязательно. Но тем не менее; если только вы немедленно не уйдете в отставку. Я не прошу вас изменить вашу политику, потому что не верю ни единому вашему слову. Ваши обещания ничего не стоят. Единственное, что нас устроит, — немедленная отставка.
— Понял.
Гардин, положив ногу на ногу, откинулся назад и покачивался на стуле.
— Таков ваш ультиматум. Спасибо, что предупредили. Но, видите ли, я откажусь.
— Вы напрасно думаете, что это — предупреждение, господин мэр. Новая партия уже сформирована и начинает официально действовать с завтрашнего дня. Для компромиссов нет ни времени, ни места. Честно говоря, только ваши личные заслуги перед городом заставили нас предложить такой вариант. Я предполагал, что вы его не примете, но, по крайней мере, наша совесть будет чиста. Следующие выборы покажут, что ваша отставка неизбежна.
Он встал. За ним, как по команде, поднялись остальные.
Гардин поднял руку:
— Постойте! Прошу вас задержаться.
Зеф Сермак недовольно опустился в кресло. Лицо Гардина осталось непроницаемым, хотя он с трудом удержал улыбку.
О чём бы они там ни трепались, а должно было последовать какое-то предложение. Этого предложения он и ждал.
Раскурив погасшую сигару, он спросил:
— А каким именно образом вы хотели бы изменить нашу внешнюю политику? Хотите, чтобы мы немедленно напали на все Четыре Королевства?