Сборник.Том 6
Шрифт:
— Конечно, Советник. Пятнадцати минут вам достаточно?
— Да, Министр, но с глазу на глаз.
— Вас отведут в комнату и спустя пятнадцать минут приведут обратно, Советник. Вам не будут мешать и, уверяю, не станут подслушивать. Я даю вам слово и сдержу его. Однако вы будете под охраной, так что не будьте настолько глупы, чтобы думать о побеге.
— Не будем, Министр.
— А когда вы вернётесь, я буду ждать от вас добровольного согласия отдать корабль. В противном случае в действие вступит закон, и это будет гораздо хуже для вас,
— Понятно, Министр, — ответил Тревайз, сдерживая гнев. Злиться было в высшей степени бесполезно.
18
Их отвели в маленькую, но хорошо освещенную комнату. Там стояли диван и два стула. Слышалось тихое урчание вентиляции. В целом тут было намного более уютно, чем в грандиозном стерильном кабинете Министра.
Угрюмый высокий охранник сопроводил их сюда, по дороге не убирая руки с приклада бластера. Он остался за дверью, когда они вошли, и грозным голосом напомнил:
— У вас пятнадцать минут.
Как только он это сказал, дверь скользнула по пазам и с глухим стуком захлопнулась.
— Будем надеяться, что нас не подслушивают, — сказал Тревайз.
— Она дала слово, Голан, — упрекнул друга Пелорат.
— Ты судишь о других по себе, Дженов. Её так называемое «слово» не стоит ни гроша. Она нарушит его не задумываясь, если этого пожелает.
— Ну, тогда, — сказала Блисс, — я могу экранировать эту комнату.
— У тебя с собой экранирующее устройство? — изумился Пелорат.
— Разум Геи — экранирующее устройство, Пел, — улыбнулась Блисс, сверкнув белыми зубами. — Это потрясающий разум.
— Мы торчим здесь, — сердито буркнул Тревайз, — из-за тупости этого потрясающего разума.
— Ты о чём? — спросила Блисс.
— После ликвидации противостояния вы стерли меня из памяти и нашего Мэра, и Оратора Второй Академии Гендибала. Никто из них теперь не вспомнит меня, разве только косвенно и абсолютно равнодушно. Я был предоставлен самому себе.
— Мы вынуждены были сделать это, — сказала Блисс. — Ты наш главный козырь.
— Ну-ну. Голан Тревайз, который-никогда-не-ошибается. Но вы не удосужились заодно стереть мой корабль из их памяти, верно? Мэр Бранно не вспомнила обо мне, я ей не интересен, но зато она вспомнила о корабле. Его она не забыла.
Блисс нахмурилась.
— Подумай об этом, — сказал Тревайз. — Гея, вероятно, предположила, что я и мой корабль — нечто единое. Если Бранно не будет думать обо мне, стало быть, она не будет думать и о корабле. Беда и промашка в том, что Гея не представляет себе, что такое индивидуальность. Она считает меня и корабль единым организмом и жестоко ошибается.
— Это возможно, — тихо сказала Блисс.
— Хорошо. Тогда дело твоей чести исправить эту ошибку, — решительно сказал Тревайз. — Я должен вернуть себе гравилет и компьютер. Этого достаточно. Следовательно, Блисс, устрой всё так, чтобы корабль остался у меня. Ты ведь можешь управлять чужим сознанием.
— Да,
— Но разве сейчас не время…
Блисс яростно продолжила:
— Знаешь, так можно далеко зайти. Я могла воздействовать на сознание таможенника с орбитальной станции, и он, не раздумывая, разрешил бы нам посадку; могла бы воздействовать на сознание агента, и он позволил бы нам уйти…
— Хорошо, если на то пошло, почему ты этого не сделала?
— Потому что мы не знали, к чему это могло привести. Мы не представляли, какие могут быть последствия. Можно было с тем же успехом всё испортить. Если я вмешаюсь в сознание Министра сейчас, это может сказаться на её отношениях с теми, с кем она вступит в контакт, а так как она высокопоставленный чиновник в своём правительстве, это может повлиять на межпланетные отношения. До тех пор пока не будем точно знать всех тонкостей, мы не имеем права вмешиваться в её мысли.
— Тогда зачем ты с нами?
— Затем, что может настать мгновение, когда в опасности окажется твоя жизнь. Тогда я должна буду любой ценой защищать её, даже ценой жизни Пела или моей. Тебе ничто не грозило на орбитальной станции. Ничто не грозит тебе и сейчас. Ты должен выпутаться сам и поступать так до тех пор, пока Гея не оценит последствий необходимых действий, а оценив, не предпримет их.
Тревайз обдумал сказанное Блисс.
— В таком случае придётся постараться. Есть одна задумка. Не знаю, проскочит или нет.
Дверь открылась, уйдя в пазы с тахим же шумом, как и тогда, когда закрывалась.
— Выходите, — приказал охранник.
По дороге Пелорат прошептал:
— Что ты задумал, Голан?
Тревайз покачал головой и прошептал в ответ:
— Точно не знаю. Попробую сымпровизировать на ходу.
19
Министр Лайзалор всё ещё сидела за столом, когда трое путешественников вернулись в её кабинет. При виде входящих по её лицу пробежала мрачная ухмылка.
— Надеюсь, Советник Тревайз, вы вернулись, чтобы сообщить мне, что добровольно покидаете корабль Академии.
— Я вернулся, Министр, — спокойно возразил Тревайз, — обсудить условия.
— Какие условия? Какое обсуждение, Советник? Судебное разбирательство, если вы на нём настаиваете, может быть начато очень быстро и проведено ещё быстрее. Я гарантирую вам осуждение даже при соблюдении справедливости, так как ваша вина в том, что особа без гражданства проникла на Компореллон, очевидна и неоспорима. Затем мы совершенно легально отберём корабль и вы все трое подвергнетесь тяжкому наказанию. Не навлекайте на себя это наказание. Мы ничего, кроме времени, не потеряем, поймите.