Сборник.Том 6
Шрифт:
— Возможно. Я попросил компьютер определить её спектр и проанализировать его. — После довольно долгой паузы Тревайз продолжил: — Спектральный класс G-4,значит, она лишь ненамного тусклее и меньше, чем солнце Терминуса, но гораздо ярче, чем солнце Компореллона. К тому же звёзды класса Gне должны быть пропущены в компьютерной карте Галактики. Так как она отсутствует, это явный признак того, что именно вокруг неё вращается Запретная Планета.
— А не может быть
— Может быть. Тогда мы попытаемся найти две другие Запретные Планеты.
— А если другие две тоже обманут наши ожидания? — упорствовала Блисс.
— Тогда мы попытаемся придумать что-нибудь ещё.
— Что, например?
— Я и сам хотел бы знать, — мрачно ответил Тревайз.
Часть III
АВРОРА
Глава 8
ЗАПРЕТНАЯ ПЛАНЕТА
31
— Голан, — спросил Пелорат. — Ничего, если я посмотрю? Не помешаю?
— Вовсе нет, Джен.
— Можно спросить?
— Валяй.
— Чем ты занят?
Тревайз оторвался от дисплея.
— Собираюсь измерить расстояние до каждой звезды, которая на экране кажется близко расположенной к Запретной Планете, и тогда смогу определить, насколько она близка к ней на самом деле. Важно узнать параметры их гравитационных полей, а для этого мне нужно выяснить значение их массы и расстояние до них. Не располагая такими сведениями, нельзя точно рассчитать Прыжок.
— И как ты этого добьешься?
— Ну… каждая звезда, которую я вижу, имеет свои координаты в банке памяти компьютера, и они могут быть переведены в систему координат, принятую на Компореллоне. Полученные данные можно, в свою очередь, немного подкорректировать с учетом положения «Далекой звезды» в пространстве относительно солнца Компореллона, и это даст мне возможность определить расстояние до каждого светила. Все эти красные карлики выглядят на экране довольно близко расположенными к Запретной Планете, но некоторые могут быть намного ближе к ней, а другие — намного дальше. Видишь ли, нам необходимы их пространственные координаты.
Пелорат кивнул и спросил:
— И ты уже определил координаты Запретной Планеты?
— Да, но этого мало. Мне необходимо знать расстояние до других звёзд с точностью до сотых. Воздействие их гравитационных полей неподалеку от Запретной Планеты настолько ничтожно, что небольшая погрешность не сделает погоды. Солнце, вокруг которого вращается Запретная Планета — вернее, может вращаться, — создаёт сильнейшее гравитационное поле рядом с планетой, и мне необходимо знать расстояние между ними с точностью, возможно, в тысячи раз большей, чем до соседних звёзд.
— Что же ты будешь делать?
— Я измерю кажущееся расстояние от Запретной Планеты, вернее, от её звезды — до трёх ближайших звёзд, которые настолько тусклы, что придётся прибегнуть к значительному увеличению, дабы сделать их видимыми. Предположительно, все три звезды очень отдалены. Мы располагаем одну из них в центре экрана и прыгаем на одну десятую парсека в направлении, перпендикулярном воображаемой прямой, соединяющей «Далекую звезду» и Запретную Планету. Это мы можем проделать без особых опасений, даже не зная расстояний до сравнительно далеких звёзд.
Звезда, которая находится в центре экрана, должна остаться на своём месте и после Прыжка. Две других тусклых звезды, если все три действительно очень далеки, серьёзно не изменят своего положения. Запретная Планета, однако, достаточно близка, чтобы изменить видимую позицию из-за сдвига параллакса. На основании значения параллакса можно определить расстояние до неё. Если нужна более высокая точность, я могу выбрать другие три звезды и попытаться повторить всё снова.
— И сколько времени всё это займет?
— Не очень много. Черную работу сделает компьютер. Я лишь отдам ему распоряжения. Что действительно потребует времени, так это проверить результаты и убедить себя в том, что они верны и что в мои инструкции компьютеру не вкралась какая-нибудь ошибка. Если бы я был одним из тех сорвиголов, что на все сто верят себе и компьютеру, это могло бы быть проделано за пару минут.
— Просто удивительно. Подумать только, как много компьютер делает для нас.
— Я тоже не устаю удивляться.
— Что бы ты без него делал?
— А что бы я делал без гравилета? Что бы я делал без своей практики астронавта? Что бы я делал без двадцатитысячелетнего опыта гиперпространственной технологии за плечами? Я таков, каков есть. Здесь и сейчас. Попробуем вообразить себя через двадцать тысяч лет. За какие чудеса мы тогда благодарили бы науку и технику? Правда, может случиться так, что через двадцать тысячелетий человечества уже не будет.
— Вряд ли, — сказал Пелорат. — Вряд ли человечества не станет. Даже если мы не станем частью Галаксии, нас всё равно будет направлять психоистория.
Тревайз отвернулся от пульта и сложил руки на груди.
— Пусть поработает — уточнит расстояние, проверит всё несколько раз. Спешить не стоит. — Вопросительно посмотрев на Пелората, он хмыкнул: — Психоистория! Ты знаешь, Джен, эта тема дважды затрагивалась на Компореллоне, и оба раза психоистория выставлялась как суеверие. Однажды это сказал я сам, а потом то же самое повторил Дениадор. В конце концов, как ещё можешь ты определить психоисторию, кроме как суеверие, бытующее в Академии? Разве это не вера без доказательств? Что скажешь, Джен? Это скорее твоя область, чем моя.