Сборник.Том 6
Шрифт:
— Вблизи здания выглядят не так хорошо, как с орбиты. Они растрескались и осыпаются. Это результат колебаний температуры, я думаю, а также того, что остатки воды замерзают каждую ночь и тают днём вот уже двадцать тысяч лет.
— Тут на стене вырезаны какие-то буквы. Над входом, видишь? — отозвался Пелорат. — Но камень так растрескался, что их трудно разобрать.
— Попробуй, Джен.
— Какое-то финансовое учреждение. По крайней мере, я вижу слово, похожее на «Банк».
— Что это такое?
— Дом, в котором хранили, выдавали, вкладывали, давали взаймы и пускали в оборот деньги, если это действительно
— Целое здание для такой ерунды? Без компьютеров?
— Может быть, тут были компьютеры, но они не производили все операции.
Тревайз пожал плечами. Такие факты древней истории его не вдохновляли.
Они пошли дальше, всё быстрее и быстрее, делая краткие остановки у каждого дома. Тишина, мертвая тишина просто угнетала. Медленное, растянувшееся на тысячелетия разрушение, в которое они вторглись, делало это место похожим на скелет. Ничего не осталось от города, кроме останков.
Друзья находились в умеренной температурной зоне, но Тревайзу всё время казалось, что спиной он чувствует жар солнца.
Пелорат, шедший метров на сто правее, вдруг громко крикнул:
— Посмотри сюда!
У Тревайза зазвенело в ушах.
— Не ори, Джен. Я так же ясно услышу и твой шёпот, несмотря на то что ты далеко от меня. Что это?
— Это здание — «Зал Планет», — приглушил голос Пелорат. — По крайней мере, я думаю, так читается эта надпись.
Тревайз подошел к другу. Перед ними возвышалось трёхэтажное сооружение. Край крыши был завален крупными обломками камня. Вероятно, какие-то скульптуры, стоявшие наверху, разбились на куски.
— Ты уверен?
— Если мы войдём внутрь, то сможем убедиться.
В пять широких шагов друзья пересекли пустую площадь. В разреженной атмосфере их металлические подошвы производили скорее колебания на уровне шёпота, чем полновесные звуки.
— Теперь мне ясно, что ты имел в виду под «громоздкими, бесполезными и дорогостоящими» зданиями, — пробормотал Тревайз.
Они вошли в обширный и высокий зал, освещенный солнцем сквозь узкие окна. Внутренняя обстановка чётко была видна там, куда падали солнечные лучи, а её остальная часть скрывалась в тени. Разреженная атмосфера слабо рассеивала свет.
В центре стояла фигура человека, много больше натуральных размеров, выполненная из чего-то вроде синтетического камня.
Одна рука статуи отвалилась, другая треснула у плеча, и Тревайз почувствовал, что, если он резко топнет, эта рука тоже отломится. Он сделал шаг назад, борясь с искушением проявить столь неподобающее варварство.
— Интересно, кто это такой, — сказал Тревайз. — Нигде никаких надписей. Я думаю, те, кто установил статую, считали его имя настолько нарицательным, что оно не нуждается в напоминании. Но сейчас… — Он сдержал себя, опасаясь углубиться в пространные разглагольствования, и переключил своё внимание на другие подробности интерьера.
Пелорат смотрел вверх, и Тревайз направил взгляд туда же. Там, на стене, было что-то высечено — какие-то знаки, которые Тревайз не мог прочитать.
— Поразительно, — пробормотал Пелорат. — Им двадцать тысяч лет… или больше… а здесь, отчасти защищенные от солнца и влаги, они ещё вполне разборчивы.
— Не для меня, во всяком случае.
— Это написано древним шрифтом, и даже для него излишне витиевато. Позволь, я посмотрю… сейчас… семь-один-два… —
— И какая из них — планета, на которой мы находимся? Ты понял это?
— Посмотри на пятое название в третьей колонке, то есть — девятнадцатое, высеченное буквами намного более крупными, чем другие. Писавшие это, кажется, были достаточно себялюбивы, чтобы выделить свою планету. С другой стороны…
— Как читается это название?
— Насколько я могу воспроизвести его звучание, это — Мельпомена. Мне это название совершенно незнакомо.
— Может ли оно соответствовать слову «Земля»?
Пелорат усиленно замотал головой. Это, конечно, не было видно, но Тревайз услышал его слова:
— В древних легендах для обозначения Земли существуют десятки слов. Гея — одно из них, как ты знаешь. Также используются Терра, Эрда и так далее. Они все довольно короткие. Мне не известно ни одного длинного названия Земли или какого-либо слова, напоминающего укороченную версию «Мельпомены».
— Значит, мы находимся на Мельпомене, и это не Земля.
— Да. С другой стороны, можно ещё с большей уверенностью говорить, что это Мельпомена, опираясь не на увеличенные буквы, а на координаты — 0; 0; 0. Таковы и должны быть координаты, соответствующие какой-либо собственной планете.
— Координаты? — Тревайз чувствовал себя полным идиотом. — Этот перечень и координаты даёт?
— В перечне — три числа для каждой планеты, и я готов предположить, что это — координаты. Чем же ещё они могут быть?
Тревайз не ответил. Он открыл небольшую книжку в той части скафандра, что защищала его правое бедро, и вытащил компактный прибор, соединенный кабелем со скафандром. Он приложил его к глазам и старательно навёл на настенную надпись; негнущиеся пальцы в перчатках затрудняли дело, а ведь в принципе работа была минутная.
— Камера? — неизвестно зачем уточнил Пелорат.
— Она может передавать изображение прямо в корабельный компьютер.
Тревайз сделал несколько снимков в разных ракурсах, после чего обратился к Пелорату:
— Погоди, я должен забраться повыше. Помоги мне, Джен!
Пелорат сцепил кисти рук, изобразив из себя лестницу, но Тревайз покачал головой:
— Ты не выдержишь моего веса. Встань лучше на четвереньки.
Пелорат с трудом опустился на пол, и Тревайз, вновь затолкав камеру на место, с не меньшим трудом встал на плечи Пелората и перебрался на пьедестал статуи. Он осторожно постучал по камню скульптуры, проверяя его прочность, закинул ногу на колено каменной фигуры, используя его как опору для того, чтобы подняться выше, и ухватился за безрукое плечо. Уцепившись ногами за какие-то незаметные выступы на груди, он подтянулся и наконец после нескольких попыток уселся на плече статуи.