Сборник.Том 6
Шрифт:
— Имеет ли это какое-то отношение к вашему предыдущему заявлению относительно бессмысленности Плана Селдона?
Гендибаль на полной скорости рванул вперёд по волнам уверенности, не давая Первому Оратору опомниться:
— Первый Оратор, тот факт, что Прим Пальвер восстановил русло течения Плана, никаких сомнений не вызывает. Ему удалось компенсировать те страшные аберрации, которые возникли в конце Столетия Девиаций. Взгляните на Главный Радиант, и вы увидите, что Девиации сохранялись всего два десятилетия после смерти Пальвера, и с тех пор их просто не было.
— Вот как? Ну конечно, Пальверов среди нас не было, но… что тут такого невероятного?
— Да будет мне позволено изложить свою точку зрения, Первый Оратор? Пользуясь методами психоисторической математики, я мог совершенно точно доказать, что шансы полного исчезновения Девиаций ничтожно малы — независимо от того, что бы ни предпринимала Вторая Академия. Вы можете отказаться от подробного заслушивания, это займет примерно полчаса вашего драгоценного времени. Тогда, если вы откажетесь, я могу созвать общее Собрание Стола Ораторов и изложить всё там. Но мне не хотелось бы упускать время и провоцировать ненужные споры.
— Да. Верно. Кроме того, для меня это означало бы потерю авторитета. Излагайте немедленно. Но… одно предупреждение.
Первый Оратор ухватился за соломинку.
— Если окажется, что всё это глупо и бессмысленно, я этого не забуду, учтите.
— Если это окажется глупо и бессмысленно, — гордо и легко сказал Гендибаль, — я отступлюсь и немедленно подам в отставку.
Объяснение заняло гораздо больше получаса, поскольку Первый Оратор самым скрупулезным образом рассматривал все детали математической проработки.
Некоторое время у Гендибаля ушло на умелую демонстрацию собственного микро-Радианта. Это прибор, с помощью которого можно было вычленить любой участок генеральной линии Плана в голографическом изображении, и при этом не требовалось ни горизонтальной поверхности стен, ни пульта размером с письменный стол, — его начали применять всего десять лет назад, и Первый Оратор с ним ещё не освоился. Гендибаль знал об этом, а Шендесс видел, что Гендибаль это знает.
Гендибаль набросил петельку микропульта на большой палец правой руки, а четырьмя остальными пальцами принялся манипулировать крошечными кнопками с такой лёгкостью, будто играл на музыкальном инструменте (раскроем секрет: он заранее подготовился к разговору и написал себе шпаргалку, но Первый Оратор её не видел).
Уравнения, которые демонстрировал Гендибаль, скользили вперёд и назад, как юркие змейки, сопровождая его пояснения. Он мог, если бы это понадобилось, представить подробнейшие объяснения, аксиомы и графики, как двух-, так и трёхмерные, не говоря о проекциях многомерных взаимосвязей.
Пояснения Гендибаля были продуманны, остры и изящны, и Первый Оратор отставил всякие мысли о психологическом состязании. Он был побеждён.
— Не могу припомнить такого анализа, — сказал он. — Чья это работа?
— Моя, Первый Оратор. Моя собственная. Математические
— Весьма похвально, Оратор Гендибаль. Если вы будете продолжать в таком духе, это позволит вам занять пост Первого Оратора после моего ухода в отставку.
— Я и не помышлял об этом, Первый Оратор… но, поскольку вы мне всё равно не поверите, я лгать не стану. Да, я думал об этом и надеюсь, что стану Первым Оратором, поскольку, кто бы ни метил на этот пост, он должен будет совершить процедуру, суть которой известна пока лишь мне одному.
— От скромности вы не умрете, — вздохнул Первый Оратор. — Что за процедура? И не мог ли бы нынешний Первый Оратор осуществить её? Если я оказался слишком стар для того, чтобы отважиться на такой творческий подвиг, какой совершили вы, может быть, мне ещё хватит ума для того, чтобы пойти в указанном вами направлении?
Признал поражение, милосердная уступка! Сердце Гендибаля дрогнуло, смягчилось, он по-человечески оценил этот шаг Первого Оратора, хотя понял, что намерения старика именно таковы, как он сказал.
— Благодарю вас, Первый Оратор. Безусловно, мне понадобится ваша помощь и поддержка. Не смею ожидать, что мне удастся убедить Стол Ораторов в своей правоте, если вы меня не поддержите (добром за добро). Надеюсь, вы согласны со мной теперь, когда я продемонстрировал невероятность того, что исчезновение Девиаций — целиком и полностью дело наших рук.
— Это для меня очевидно, — согласился Шендесс. — Если ваши математические выкладки верны, из них следует, что для восстановления Плана необходим учет возможности прогнозирования поведения малых групп людей, даже отдельных людей, с высокой степенью вероятности.
— Именно так. Поскольку же психоисторическая математика такого не позволяет, Девиации исчезнуть не могли, более того, их не может не быть. Следовательно, вы понимаете, что именно я имел в виду, заявив ранее, что как раз безукоризненность, безупречность выполнения Плана Селдона и делает его ошибочным.
— Следовательно, — сказал Первый Оратор, — либо План Селдона действительно не предусматривает Девиаций, либо что-то не так с вашей математикой. Поскольку же в Плане Селдона действительно не отмечается Девиаций уже столетие с лишним, тем более вероятно, что в ваших математических выкладках есть погрешность… но никаких ошибок я не заметил.
— Вы были бы совершенно правы, Первый Оратор, если бы не существовало третьей альтернативы. Очень может быть, что и План Селдона не допускает Девиаций, и с моей математикой всё в порядке, когда она доказывает, что это невероятно.
— Не вижу альтернативы.
— Давайте допустим, что выполнение Плана Селдона контролируется с помощью психоисторического метода, совершенного настолько, что поведение маленьких групп людей, даже отдельных людей, прогнозироваться может. Иными словами, может с помощью такого метода, которым ни вы, ни я не располагаем, да и никто во Второй Академии. Тогда, и только тогда, мои математические выкладки покажут, что в Плане Селдона действительно нет Девиаций и быть не может!