Сцены любви

Джеймс Дина

Она наклонилась к его руке и поцеловала ладонь.

– Я думаю, этот странный мужчина у дверей чем-нибудь помог бы мне.

Шрив покачал головой.

– Не думаю. Но это не главное. Главное то, что кому-то очень нужна информация, и ему безразлично, какими методами она будет добыта.

Миранда попыталась зайти с другой стороны.

– Почему кто-то считает, что здесь существует заговор? В тот день погибло восемьдесят человек. У всех есть семьи, которые наверняка были разгневаны не меньше, чем я.

– Возможно, хотя лично я сомневаюсь.

Большинство людей считает само собой разумеющимся то, что солдаты гибнут в бою. Они оплакивают их, но потом продолжают жить своей жизнью. Только такие, как ты, – он пальцем дотронулся до ее носа, – могут годами вынашивать мысль о мести.

Она покраснела.

– Я не сделала ничего необычного.

С грустной улыбкой он смотрел на нее.

– Ты самая необычная женщина, какую я когда-либо знал в своей жизни, а я знал многих женщин. Ты вбила себе в голову эту мысль, когда была еще тринадцатилетним ребенком. И никогда не отказывалась от нее.

Миранда встала и начала ходить по комнате, обняв себя за плечи. Наконец она остановилась перед ним.

– Тогда все гораздо хуже, чем я думала. Я навлекла эти неприятности на всех нас. И я не представляю, как с этим бороться и с кем надо бороться.

Шрив тоже встал и начал раздеваться.

– Мы не будем бороться.

– Да, мы не будем. Но я буду, если узнаю как.

Он налил воду в тазик и окунул в него полотенце.

– Не думаю, что сыщик побеспокоит нас до того, как наши гастроли здесь закончатся. Через десять дней мы уже отправимся в Веракрус.

– Но нас просили продлить гастроли. Ты же всегда соглашался. – Миранда удивленно смотрела на него. Он никогда не отказывался от таких предложений. Напротив, он часто сам просил продлить их гастроли.

– Мы просто скажем, что сейчас не можем больше выступать. Это самое лучшее, что мы можем сделать. Мы оба устали. Путешествие по морю – это то, что нам сейчас нужно. Мы можем поехать в Веракрус длинным путем – через Гавану. – Он улыбнулся, протирая намоченным полотенцем шею и грудь.

– Это же бегство от проблемы. Мы все равно весной должны вернуться домой из Южной Америки. – Она склонила голову на бок, разглядывая его. Она знала каждый дюйм его поджарого, мускулистого тела, но оно все равно всякий раз возбуждало ее. Он был так красив, так дорог ей.

– Вот тогда и будем думать, как нам выкручиваться. – Он подал ей влажное полотенце и повернулся к ней спиной, чтобы она вытерла ему спину. – Я считаю, что когда мы уедем из страны и ничего не случится, люди, которые наняли детектива, убедятся, что никакого заговора нет. Потом мы вернемся домой, и все уже будет забыто.

– У людей долгая память.

Он расстегнул брюки и бросил их на спинку стула.

– Это у тебя долгая память. Обычные люди быстро забудут о нас. Они перестанут видеть нас на сцене, перестанут узнавать. А если через год кто-то начнет приставать к нам с вопросами, мы будем все отрицать.

– Шрив, – в ее голосе отразились все ее сомнения, все сожаления. – Я все же думаю...

– Хватит.

Покончим с этим. – Он быстро поцеловал ее и, сев на стул, опустил ноги в тазик с водой.

Сцена шестая

Ser, о nada ser? [18]

Шрив Катервуд, сжимая руками канат, с отвращением смотрел на серые воды Мексиканского залива. Огромные волны вздымали «Белую гончую» и резко бросали ее вниз.

18

«Быть или не быть» (исп.). У. Шекспир «Гамлет».

– Напомни мне, чтобы я в следующий раз не предпринимал дальние морские путешествия в сезон ураганов.

Миранда стояла рядом, обеими руками крепко держась за натянутый вдоль палубы канат. При каждом взлете палубы она приседала, как на качелях, а ветер раздувал ее волосы, распущенные по плечам. На ее губах играла улыбка.

– Но так же гораздо интереснее.

– Да, если ты не страдаешь от морской болезни.

– Тебе было плохо только в первый день.

– Но раньше со мной такого никогда не случалось, – с горечью посетовал он.

Она ответила не сразу. Пробившись сквозь тучи, сверкнула молния. Вдалеке загремел гром.

– Я думаю, это как-то связано с твоими головными болями, – заметила она.

Отказываясь обсуждать свое состояние, Шрив положил руки на поручни и прижался к ним подбородком.

– Мне следовало заранее поинтересоваться погодой, – сказал он. – Мы могли бы поехать поездом.

Горизонт позади них был абсолютно черным. Корабль явно опережал шторм.

– Зато это так необычно. – Она крепче ухватилась за канат, чтобы резкий подъем не опрокинул ее. Первые крупные капли дождя упали на палубу.

– Пора спускаться вниз. – Он обнял ее за талию и привлек к себе. Палуба корабля вздыбилась у них под ногами. Шрив схватился свободной рукой за натянутый вдоль палубы канат.

– Все же обидно прятаться в каюте. Мы пропустим самое интересное, – пожаловалась она. – Посмотри! – Зигзаг молнии перечеркнул небо, а потом загрохотал гром. Ветер взлохматил волосы Миранды. Она поежилась, когда тяжелые капли воды попали ей в лицо.

– Похоже на настоящий ураган.

– Это лишь дождь с ветром. Волноваться нечего.

На палубе появились несколько матросов и начали убирать большие паруса. Они не обращали внимания на приближающийся шторм. Через несколько минут парус был крепко привязан к мачте. С порога каюты Миранда следила за их действиями.

– Они нисколько не взволнованы, – сообщила она Шриву. – И корабль перестало бросать по волнам.

– Закрой дверь и иди сюда. Вода попадает в каюту.

Она послушно сделала, как он просил.

– Тебе уже лучше.

Он вытянулся на койке, насколько позволяли ее размеры, протянул руку в ее сторону и страдальческим голосом произнес: