Сцены
Шрифт:
В 60-е годы революционные демократы утверждают новые принципы отношения к народу, изображения народа в литературе. В полемике революционных демократов с «сентиментальничающими народолюбцами» Лейкин с его живыми и точными картинами быта петербургских купцов, приказчиков, ямщиков объективно оказался союзником Салтыкова-Щедрина. Двухтомный сборник сочинений Лейкина (1871) получил благословение великого сатирика (рецензия на «Повести, рассказы и драматические сочинения Н. А. Лейкина»).
Не оправдалось пожелание Некрасова, хотевшего видеть в лейкинских произведениях «злобы побольше». Но, начав как писатель-шестидесятник, Лейкин не изменял симпатиям и привязанностям
С начала 70-х годов Лейкин становится сотрудником «Петербургской газеты», регулярно публикует в ней фельетоны, а в разделе «Летучие заметки» этой газеты — свои рассказы-сценки. Умеренный «добропорядочный» либерализм, выдвигавшийся этой газетой в качестве своей программы и, безусловно, устраивавший Лейкина, подвергся на рубеже 70-80-х годов серьезным испытаниям. К чести Лейкина, ни в месяцы «бархатной диктатуры», ни в первое время после убийства Александра II он не поспешил присоединиться к верноподданническому хору. Рядом с публикациями об убийстве Александра II в номерах «Петербургской газеты» от 3, 4, 5 марта 1881 года — идут сценки Лейкина, написанные до этого события, 6 марта — юмористическая сценка «Покупка траура» (по случаю похорон убитого царя), а в последующих номерах появятся сценки, высмеивающие взметнувшуюся в Петербурге волну подозрительности и страха. «Подозрительные вещи», «Лучше подальше», «Торпеда». Говорить с «шутливым оттенком» о том, что в подавляющей части русской печати вызывало либо истерику, либо угрозы, — само по себе уже довольно независимая позиция.
Демократическая, антибуржуазная, до известных пределов оппозиционная направленность юмора некоторых произведений Лейкина, очевидно, объясняет тот факт, что Чехов увидит в нем одного из последних представителей 60-х годов — «святого времени». А журнал Лейкина «Осколки» явится своего рода связующим звеном между юмористическими журналами 60-х годов и сатирической журналистикой эпохи первой русской революции. Среди венков на гроб Лейкина в 1906 году будет и венок от сатирического журнала «Пулемет»: «Рыцарю смеха Лейкину»…
Однако уже в 70-е годы в творчестве Лейкина появились и иные тенденции, которые оказались решающими для его последующей литературной судьбы и репутации.
Найдя в 70-е годы раз и навсегда свой жанр — сценку из жизни петербургского купца, прислуги, чиновника, Лейкин быстро завоевал своего читателя. Популярность его достигала анекдотических размеров.
И. Ясинский вспоминал:
«Однажды в конце 70-х годов я зашел в магазин готового платья в Гостином дворе. Приказчик стал бросать на прилавок пиджаки, чтобы я выбрал.
— Тут мокро, — сказал я, — вы испачкаете товар.
— Не очень мокро-с, — отвечал приказчик с улыбкой, — сладкий кружочек от стакана чая. Это господин Лейкин изволили пить чай, так мы из уважения к их посещению не стираем». Дальше приказчик говорит о Лейкине: «Прогрессивный писатель, на каламбурном амплуа собаку съели, первоклассный сатирик, смело можно аттестовать.
— Помилуйте, вроде Щедрина?
— Не слыхали-с; с нас господина Лейкина достаточно. Каждый день читаем только господина Лейкина» (Роман моей жизни, с. 203). Лейкин и сам с удовольствием называл себя «маленький Щедрин» (там же, с. 204), хотя ориентация на вкусы своего читателя все больше
Между тем, предприимчивый издатель «Петербургской газеты» С. Н. Худеков задумал превратить свою газету в русское «Фигаро», полубульварное издание с большим тиражом. В этих планах большое место отводилось эксплуатации того успеха, которым у читателей пользовался Лейкин. Его сценки появлялись в газете почти ежедневно, не считая регулярных публикаций в юмористических журналах, таких, как «Стрекоза». Сам Лейкин все больше превращал свое творчество по преимуществу в источник обогащения. Начиная с 1879 года он выпускает один за другим сборники своих сценок, а вскоре становится издателем собственного журнала.
Лейкин работал ровно, без перебоев, с почти механической регулярностью, не зная, очевидно, творческих сомнений и неудовлетворенности. Его работоспособность изумляла современников. С. Худеков, в газете которого через несколько лет будет работать и Чехов, скажет: «Вот Лейкин, он если и умирать будет, то полезет к столу на корточках и напишет рассказ… А относительно Чехова нельзя до последнего часа быть уверенным, пришлет ли он рассказ» (из письма В. В. Билибина Чехову от 6 октября 1886 года). К середине 80-х годов, как утверждал сам Лейкин, им было написано 7000 отдельных произведений (ЛН, с. 480).
С декабря 1881 года Лейкин становится единоличным редактором «Осколков» и скоро превращает их в самый популярный юмористический журнал. Стремясь создать передовой и распространенный журнал типа «Искры» 60-х годов, Лейкин сумел привлечь к сотрудничеству Лескова, Атаву (Терпигорева), Ник. Успенского, поэтов Пальмина, Трефолева, а вскоре — Чехова.
Назвав себя «ревностнейшим» читателем доосколочных произведений Лейкина (П 1, 60), Чехов вскоре напишет брату Александру: «„Осколки“ теперь самый модный журнал. […] И немудрено. Сам видишь, в нем проскакивают такие штуки, какие редко найдешь и в неподцензурных изданиях. Работать в „Осколках“ значит иметь аттестат…» (П 1, 63).
Отношение Чехова к Лейкину меняется с середины 80-х годов. Охлаждение, критическое отношение, а затем резкий отзыв («Это добродушный и безвредный человек, но буржуа до мозга костей», — П 3, 55) объяснялись сразу несколькими причинами, как творческими, так и внелитературными.
В конце 1885 и в начале 1886 года Чехов дважды побывал в Петербурге и получил возможность вблизи увидеть своих учителей и соседей по страницам «Осколков». Его поразили два качества в личности Лейкина: скупость (П 1, 523), а главное — ложь («чуть не задавил меня своей ложью» — П 1, 176).
Редкое единство человеческих и писательских требований — к себе и к другим, которое осуществилось в личности Чехова, напрасно искать в ком-либо из писателей его окружения. Одно это может многое объяснить в разочаровании, которое Чехов испытывал по отношению к тем, в ком хотел видеть союзников и единомышленников. Но эти разочарования, охлаждение, отход становились фактом литературы, ибо сопровождались и переоценкой Лейкина-писателя.
Период, который сам Чехов рассматривал как творческое соревнование с Лейкиным — автором сценок и юмористических рассказов, — был очень коротким. Начиная с середины 80-х годов, Лейкин повторяется в раз и навсегда найденной им форме, лишь изредка возвышаясь до уровня достигнутого им же в предшествующие годы. Наступившая реакция убивала всякую возможность полнокровной сатиры. Лейкин — редактор и автор «Осколков» — или трусит, сознательно избегая всяких осложнений, или подвергается «мамаевым нашествиям» цензуры.