Сцепь
Шрифт:
– Это даже лучше, – сказал Кристине отец. – Вернешься на родину, там всегда будешь своей, не то что тут.
Мама плакала, Кристина тоже. У девушки были свои причины: несколько месяцев она была влюблена. С Эльшаном они познакомились случайно, буквально на улице. Хорош собой, на семь лет старше. Казалось, впервые кто-то оценил внешность девушки по достоинству: мужчина не уставал повторять, какая красивая его будущая жена и какие красивые у них будут дети. С утра до вечера она втайне от родителей переписывалась со своим избранником, а несколько раз, отпросившись погулять с подружкой, удалось встретиться с молодым человеком. Они бродили по парку вдали от толпы, много болтали и смеялись.
И вот сейчас
– Другая вера, другая культура – это пропасть, в которую ты собираешься с разбега прыгнуть, – орал отец. – Посмотри на него, он же обычный трудяга на стройке, зарабатывает мало, он будет не способен прокормить семью, не то что обеспечить тебе и детям хорошую жизнь! Ему двадцать пять, а он к своим годам ничего не добился – значит, и не добьется! Выбей эту дурь из головы немедленно, этому браку не бывать! Ты выйдешь замуж за Давида, и потом мне спасибо скажешь!
Отец был непреклонен, и Кристина поняла, что перечить ему было бесполезно – он никогда не смирится с этим, никогда не одобрит выбор дочери. Оставалось только бежать.
Как только ей пришла в голову эта мысль, слезы уступили место зловещей решимости. Ее давно угнетало, что отец все решает за нее, что не считается с ее мнением и желаниями, не прислушивается к доводам и аргументам. Деспотичный тиран привык к подчинению жены и дочери, не допускал другого развития событий, воспринимал покорность как должное. Этот отчаянный шаг в самостоятельность она, возможно, никогда бы не смогла сделать, если бы не любовь.
Извинившись перед отцом и признав его правоту, чтобы не вызывать подозрений, она согласилась на замужество с Давидом. А этим же вечером написала Эльшану, рассказав о ситуации, в которой она оказалась.
Возлюбленный отреагировал быстро, что только укрепило веру Кристины в правильность своего выбора. Вместе они придумали план побега, и задуманное прошло на удивление гладко. Кристина ушла из дома «на встречу с подругой», но назад больше не вернулась, по телефону поставив перед фактом мать, которая умоляла дочь одуматься. С отцом она с тех пор ни разу не разговаривала.
Эльшан занял у друзей денег и снял квартиру, пообещав, что найдет более оплачиваемую работу в кротчайшие сроки. А Кристина сменила номер телефона, чтобы до нее не могли добраться родители, и задышала свободно. Эльшан был для нее идеальным мужчиной: надежным, взрослым, любимым. Несколько дней после того, как они съехались, Кристина не могла поверить своему обретенному счастью, не могла нарадоваться тому, как внезапно ее судьба сделала разворот. Она с удовольствием готовила еду, с обожанием стирала и гладила вещи, наводила порядок в этом скромном съемном жилище, чувствуя себя настоящей хозяйкой.
Пока Эльшан с утра до вечера работал, она не теряла времени даром: усиленно готовилась к поступлению в институт, подавала документы сразу в несколько учебных заведений, рассчитывая где-нибудь занять бесплатное место. Она хотела стать финансистом, чтобы получать хорошую зарплату и не зависеть ни от кого. Но ее планы разбились вдребезги, когда она узнала, что беременна.
Ребенок не входил в ее планы на ближайшие пять лет, но и избавиться от него она ни за что бы не смогла. Эльшан обрадовался новости, предложил отложить поступление на следующий год и расписаться, чтобы ребенок был рожден в законном браке. Не зная, что еще можно предпринять в такой ситуации, Кристина согласилась.
Но жених не торопился вести ее в ЗАГС. Словно расслабившись,
А потом он подрался по пьяни с каким-то не последним человеком в городе, его судили и депортировали из страны с запретом возвращения на пять лет.
Мир рухнул. Одна, беременная, без работы и без образования, без денег и без поддержки близких, без жилья – квартиру надо было освободить через неделю, Кристина оказалась в такой глубокой пропасти, что невольно вспомнила пророческие слова отца. Но вернуться к нему и признать собственную никчемность она не могла и намеревалась сдохнуть с голоду в каком-нибудь подвале, чтобы никто ее не нашел и не вскрыл на весь мир ужасающий, несовместимый с жизнью позор.
Жених оказался ответственным, человеком слова: он выслал Кристине деньги на загранпаспорт и на билет, велел срочно делать документы и приезжать к нему.
– Первое время поживем с моими родителями, потом я заработаю денег и построю нам дом. На родине проще, сама земля кормит. Дом у родителей просторный, будем жить хорошо. Малыш родится здесь, окруженный теплом и любовью, в спокойствии. Тебе будет легко, мама во всем поможет, она своих внуков обожает. Ты сразу влюбишься в нашу страну, здесь такой климат, такая природа. У нас в саду растут грецкие орехи, инжир, гранаты, виноград. Главное, что мы любим друг друга и должны быть вместе несмотря ни на что. Я хочу воспитывать своего сына или дочь, вы нужны мне. Если захочешь, спустя пять лет вернемся в Россию.
Конечно, она поехала к нему.
Перелет с пересадкой в Москве занял больше десяти часов. В аэропорту Баку Кристину встречали Эльшан со своим отцом. Часов пять ехали до города Тар-Тар, где и предстояло жить несостоявшимся новобрачным.
Кристина никогда не интересовалась политикой, потому не знала о напряженных отношениях Армении и Азербайджана. Город Тар-Тар находился на границе с Нагорным Карабахом – непризнанным государством, которое формально относилось к Азербайджану, но большинство населения которого составляли армяне. По этому поводу между странами на протяжении более ста лет регулярно происходили стычки, вооруженные конфликты и кровопролитные войны – каждая из сторон была убеждена в своей правоте. Армения настаивала на том, что Нагорный Карабах должен быть признан государством или автономной республикой в составе страны. Ведь народ – армянский, живущий на армянских этнических землях, а потому историческая справедливость должна быть восстановлена. Азербайджан, в свою очередь, был не согласен с такой точкой зрения и не собирался возвращать свои земли соперникам. На этой почве сложилась и давняя неприязнь между народами двух стран, и об этом Кристине пришлось узнать только после переезда в чужую страну.
Дом, в который ее привезли, действительно был просторным – и это было его единственное преимущество, при этом крайне сомнительное. Грязный неухоженный двор с единственной жалкой клумбой, огороженной ромашками из пластиковых бутылок, произвел неизгладимое первое впечатление на девушку. Туалет на улице, вместо бани – закуток за углом с бочкой, ковшом и тазом. Веревки с серым развевающимся на ветру бельем прямо над грядками. Куры, взволнованно квохчащие, разгуливающие по огороду.
Внутри было не лучше. Старая мебель – скудная, пошарпанная – однозначно была старше Кристины. Обстановка была советской, девушка видела такое в детстве. Эмалированная посуда и уставшая утварь, несовременные занавески на окнах и ковры на стенах, цветастые обои удручающих расцветок… Достатком здесь и не пахло, но хотя бы было чисто.