Счастье любить тебя

Корвин Анна

Егор сказал, чтобы брала, пока дают, а Франческо обвинил меня в том, что я хочу его обидеть.

– Да я и так уж с ваших шедевров лыка не вяжу, – сказала я. – Мы лучше в другой раз придем еще разочек, а то такими темпами я до дома не дойду.

Но меня никто не слушал, и через несколько минут мы с Егором получили по одинаковому произведению

искусства – золотистому, искрящемуся, с дурманящим ароматом, в котором фигурировал ликер Strega («Ведьма») и много чего еще, чего я не разобрала – но какая разница, было божественно вкусно.

Чем закончился вечер, как мы добрались домой – для меня загадка. Проснулась я ближе к полудню с таким похмельем, какого у меня не было отродясь. Головная боль, дрожащие руки, сухость во рту, тошнота – обо всем этом я прежде только слышала, теперь же получила полный набор.

Душ и чистка зубов показались мне подвигом – проще было забраться на Эверест. Издавая тяжкие стоны при каждом движении, я кое-как натянула спортивный костюм и выползла на кухню. Вид Егора, который пил кофе с видом умирающего лебедя, вселил в меня некоторое облегчение: я поняла, что не одинока в своих страданиях.

Мы осторожно (головы-то чугунные) кивнули друг другу, и я улиткой поползла в сторону кофеварки. Выхлебала литр воды, пока варился кофе, и устроилась за столом. Так мы и сидели, двое из ларца с похмелоса.

Егор хмыкнул, уставившись в чашку.

– Ты чего? – уныло спросила я.

– Да так, – он покачал головой. – Кто б мог подумать, что Кира Ниже Нуля умеет так веселиться.

Не веря своим ушам, я, с разламывающейся от боли головой, медленно подняла глаза. Не может быть, откуда он… Я же никому об этом не говорила…

Я прошептала:

– Повтори, что ты сейчас сказал?

Глава 4

Тогда

Как-то мне довелось услышать по радио беседу с психологом. Она говорила про интересный

эффект: мы становимся теми, кем восхищаемся. Иными словами, если нам нравятся какие-то качества, мы, осознанно или нет, начинаем их приобретать. В тот момент я не придала этому значения, но, вернувшись к этой мысли некоторое время спустя и отмотав назад пленку, с удивлением поняла: а ведь у меня как-то так оно и сложилось.

Я росла «книжным» ребенком и с раннего детства привыкла искать утешения в чтении и кино. Мне было около четырнадцати, когда я прочитала «Унесенных ветром». И, конечно, меня заворожила Скарлетт – прежде всего своей непохожестью на меня. Я всегда была скорее Мелани – тихая, добрая, кроткая, доверчивая, преданная родным и друзьям. И уж ни разу не Скарлетт – разбивательницей сердец и хваткой, практичной деловой женщиной. Я мечтала обладать ее качествами – упорством, энергией, живучестью, предпринимательской жилкой, – но отдавала себе отчет, что во мне нет ни одного из них. При всем моем восхищении Скарлетт, я так и не смогла тогда понять ее нелюбви к детям, а также что она имеет в виду, говоря, что «брак – это удовольствие для мужчин». Каждая женщина мечтает выйти замуж – так я полагала тогда. И с этой уверенностью прожила еще многие годы.

Несколько позже я зачитывалась «Властелином колец», а потом, когда вышли фильмы, до дыр засмотрела режиссерские версии. Меня пленили толкиеновские эльфы – вечно юные, прекрасные, мудрые существа, неподвластные человеческой страсти и боли. Казалось, даже переживая самые тяжкие из чувств, они всегда сохраняют внутри нечто неприкосновенное, что позволяет им никогда не погружаться в отчаяние и скорбь полностью. Отстраненные, неуязвимые, самодостаточные – вот какими я видела их. И мне хотелось быть такой – недосягаемой, невозмутимой, умеющей глубоко чувствовать, но в то же время способной отстраняться от этих чувств.

Конец ознакомительного фрагмента.