Счастье моё
Шрифт:
Семен едва успел его поймать.
Видите, это человеческий глаз. Все прожилочки видны. И хрусталик внутри так загадочно мерцает. Посмотрите!
Семен послушно смотрел.
А какие ужасные эти отростки жил!.. Представляете, какая громадная должна быть голова, к которой он прикреплялся, да? Кидайте его мне!
Семен кинул.
(Поймала,
СЕМЕН. Что он сделал?
ВИКТОРИЯ (торжественно). Он опять принес им глаз! В жизни всегда есть место подвигу. Ловите! (Бросила Семену глаз.)
Семен поймал.
Кидайте!
СЕМЕН. Зачем?
ВИКТОРИЯ. Чтобы вы почувствовали интерес к жизни! А то вы, Сенечка, как замороженный.
СЕМЕН. А вы не обращайте на меня внимания. Я лягу, а в пять утра меня и след простыл. (Отдал ей глаз.)
ВИКТОРИЯ. Что значит «не обращайте внимания»? Вы у меня в гостях. Нет, простите! Я вас буду угощать и развлекать. Идемте, я должна вас познакомить с Лидией Ивановной!
СЕМЕН. Она что, здесь?
ВИКТОРИЯ. Конечно.
Сцена седьмая
Виктория открыла дверь в свою каморку.
ВИКТОРИЯ. Лидочка Ивановна, смотрите, кто к нам пришел!
Семен заглянул в каморку, убедился, что никого нет, и успокоился.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Какая у него самодовольная, простите, рожа!
ВИКТОРИЯ. Это моя самая-самая любимая женщина – Лидия Ивановна, директор нашей школы. (Показала Семену фотографию.) Она мне во всем помогает. И материально, и учит. Она вообще обожает делать людям добро. В этом она просто беспощадна. Сенечка, отвернитесь, я переоденусь…
Семен отвернулся.
(Надела платье.) Мне колоссально повезло, что я её встретила в Нижнеуральске. Я там жила у двоюродной тетушки, которая приютила меня после детдома… тоже, кстати, повезло. Мне, Сенечка, вообще везет, тьфу-тьфу… Лидия Ивановна решила, что я у тети нечто вроде бесплатной прислуги, и увезла с собой сюда, когда вернулась из эвакуации.
Семен послушно повернулся к ней. Она сидела на раскладушке и доставала из тумбочки граненые стаканы. Электрический чайник был уже включен.
Как вам моё платье, только честно?
СЕМЕН. Разве вы не в нем сегодня были?
ВИКТОРИЯ. Мне показалось, что оно вам нравится. Я его нарочно опять надела.
СЕМЕН. Ясненько…
ВИКТОРИЯ. Если оно вам наскучило, я надену другое.
СЕМЕН. Не надо. Это симпатичное.
ВИКТОРИЯ. Сенечка, не стесняйтесь! Снимите бушлат и садитесь.
СЕМЕН. Куда?
Стульев не было.
ВИКТОРИЯ. Сюда. Здесь вам будет удобно. (Похлопала рукой по раскладушке рядом с собой.)
Семен сел. Раскладушка под ним растянулась до полу.
Сеня, чтоб не забыть, где ваше «Абрау-Дюрсо»?
СЕМЕН. Вот… (Поднял брючину и извлек бутылку.)
ВИКТОРИЯ. Давайте-ка спрячем его, как договорились.
СЕМЕН. Зачем его прятать?
ВИКТОРИЯ. До встречи с Анютой. До лучших времен.
СЕМЕН. Этого не будет.
ВИКТОРИЯ (хлопая в ладоши). Вы философ! Настоящий философ, Сенечка! Я говорю: «До лучших времен», а вы говорите: «Этого не будет»! Так считали многие великие умы. И я так считаю: лучшее время – это то, в которое мы живем. Что же вы сделаете с бутылкой?
СЕМЕН. Мы её сейчас выпьем.
ВИКТОРИЯ. Неужели вы хотите меня угостить этим чудным вином?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Виктория, не смей!
ВИКТОРИЯ. Спасибо, Сенечка! Это моё любимое вино.
СЕМЕН. И ваше тоже?
ВИКТОРИЯ. Конечно. Мы с Анечкой его пили на прощальном вечере, когда покидали детдом. Это первое вино, которое мы пили в своей жизни с Анечкой…
Семен ударом кулака выбил из бутылки пробку.
Как ловко вы её.
СЕМЕН (разливая вино в стаканы). Если бы инструктор видел, как я это сделал, меня бы на трое суток нарядили гальюны драить.
ВИКТОРИЯ. Конечно, вам же запрещено пить…
СЕМЕН. Отнюдь. Пить мы обязаны. Мы каждый день пьем на занятиях. Я же вам говорил, где я учусь. Нас тренируют пить.
ВИКТОРИЯ. Да что вы!
СЕМЕН. Но не просто, а по всем правилам буржуазного хорошего тона. И вы не представляете себе, насколько мне все эти цирлих-манирлих глубоко отвратительны! Виктория, я подымаю этот бокал за нашу встречу.