Счастье в небе и на земле

Космобиолог Петрушкин спал и видел сон, странный, даже слегка жутковатый: только что, на глазах Петрушкина, из шкафа, где хранился лёгкий прогулочный скафандр, вылезло зелёное существо с глазами-блюдцами и длинными трехпалыми руками. Такого ученый за свою богатую на сюрпризы жизнь никогда не видел.

Существо посмотрело на него и скрипучим голосом произнесло несколько непонятных звуков. Поскольку в собственном сне можно вести себя как заблагорассудится, космобиолог

вопросительно поднял бровь и воззрился на странного гостя с видом, говорящим «ну и чего тебе надо?»

Гуманоид кашлянул и произнес:

– Привет.

Ух ты, подействовало! – обрадовался Петрушкин, и тоже сказал:

– Привет.

Инопланетянин изобразил на лице некое подобие улыбки.

– Я пришел подарить тебе счастье!

Петрушкин насторожился. В голове промелькнула куча идей относительно того, что имеет в виду пришелец: некоторые выглядели пугающе, остальные интриговали.

Гость тем временем отвёл руку за спину и вытащил из ниоткуда маленькую серебристую коробочку.

– Возьми!

– Что это? – подозрительно спросил Петрушкин.

– Счастье!

– А конкретно?

– Счастье! – улыбаясь еще шире, пояснил гость. Коробочка на его ладони призывно сверкнула.

– И что ты хочешь взамен?

– Это, – зеленый палец упёрся в висящую на стене фотографию, с которой улыбались жена и дочка Петрушкина.

– Нет! – воскликнул космобиолог. – Не отдам!

Все три года полёта старый маленький снимок был единственной возможностью видеть родные лица. Но тут Петрушкин вспомнил, что спит. Преодолевая внутреннее сопротивление, он снял фотографию и протянул её гостю.

Пальцы гуманоида аккуратно подцепили клочок бумаги и снова исчезли за спиной. Когда рука вернулась опустевшей, Петрушкин понял, что совершил непростительную ошибку.

– Возьми! – снова повторил пришелец, протягивая коробочку.

– Я передумал, верни фотографию.

– Не могу, ее больше нет. Возьми! – проклятая серебристая штуковина все еще маячила перед глазами.

– Да иди ты со своим подарком! – воскликнул Петрушкин, выходя из себя. Оттолкнул протянутую руку, и коробочка, слетев с ладони, брякнулась на пол. Раздался хлопок, каюту заволокло дымом…

Когда дым рассеялся, Петрушкин увидел лежащую на полу фотографию, бросился к ней, схватил, прижал к груди…

– Счастье! – улыбнулся инопланетянин и медленно растаял в воздухе.

В детской было сумрачно. Слегка колыхалась штора. Из открытой форточки доносился таинственный шепот листвы. Подоткнув одеяло, отец присел на стульчик возле кровати. Взял с тумбочки книгу.

– Ну что, где мы вчера остановились?

– Нет, – произнёс сын, – лучше расскажи про инопланетян.

Отец кивнул,

откладывая в сторону томик с цветной обложкой.

– Хорошо, пусть будет про инопланетян, – он устроился поудобней и начал рассказ: – Давным-давно на одной далёкой планете жили гуманоиды. Не то чтобы очень умные, скорее наоборот. Они постоянно враждовали между собой: делили земли, власть и сокровища, развязывали войны по любому поводу. И вот однажды они снова затеяли драку… – отец умолк, задумавшись о чём-то своём.

– А дальше? – нетерпеливо произнёс сын.

– А дальше эту планету захватили инопланетяне. Им даже не пришлось применять оружие— аборигены перебили друг друга сами. А пока они этим занимались, пришельцы наблюдали, создавая тела по их образу и подобию. Полиморфам всё равно какую форму принимать, но глупо придумывать что-то новое, когда тебе досталось готовое жилище со всеми удобствами. Поэтому инопланетяне стали «людьми», как именовали себя коренные жители планеты. И надолго забыли о тесноте прежнего дома.

– А когда нас опять станет слишком много, что тогда?

– Не переживай об этом, малыш, – отец потрепал сынишку по белобрысой макушке. – Космос большой, планета с неспокойной цивилизацией всегда найдётся.

Ранним летним утром Иван, звякнув ведром, подошёл к дубу, хлопнул по стволу и крикнул, задрав голову:

– Василий, завтрак!

Сверху зашуршало, из дупла высунулась здоровенная кошачья башка: заспанные глаза, чёрная всклокоченная шерсть.

– А, это ты, Ванюша, – зевнув, произнёс зверюга. Повёл носом и оживился. – Что у нас сегодня, карасики? Спасибо, дружок, уважил, – ловко, одним движением кот спрыгнул на траву. – Хороши! Ах, хороши… – Мурча от удовольствия, он прошёлся вокруг ведра, подцепил рыбину побольше, плюхнул на траву и принялся уписывать.

– Вот и ладно, – улыбнулся Иван, – кушай, а я пойду.

– Опять в город? Не надоело тебе?

Иван вздохнул.

– Надо братьев повидать…

«Вот упрямец, – подумал кот, глядя ему вослед. – Братья триста лет как в могиле, а он всё вспоминает».

* * *

Тихонько насвистывая, Иван шагал по березняку. Он любил эту светлую звонкую красоту, потому и служил лесником в глухомани. Вначале один, затем нашёл кота, невесть как забредшего в эти места. Кот оказался говорящим, да не просто болтуном, а сказочником.

Иван шёл бодро, хотя и не торопился – где земляничку сорвёт, где малинку – лес делился с ним щедро, от души. Доедая собранную в ладонь ягоду, Иван вышел на поляну… и остановился.

– Здравствуй, дедуля, – произнёс он, разглядывая сидящего на пеньке. Худой, лысый, с крючковатым носом старик кивнул в ответ.