Счастье волков
Шрифт:
Как я тут оказался? Да просто.
Я примерно представлял, что случится что-то подобное. Навел справки о комиссаре Хикмете – все, кто говорил о нем, сказали, что он честный и не лебезит перед начальством. А раз так – я подозревал, что переданная мной информация может послужить причиной того, что его решат убрать.
У меня была специальная программа на сканере. Сканере телефонов. Сканер мог не только дистанционно взломать чужой телефон, но и записать в него специальную программу – вирус, после чего телефон становился как бы маяком. Эта программа изначально была разработана
Когда комиссар Хикмет вошел в здание МВД, я был рядом и включил телефон, чтобы прослушать, что они там говорят. А в нужный момент включил на запись. У них в здании была защита, но не слишком серьезная, а мой инструмент взлома делали лучшие русские программисты. Так что я сделал о-очень интересные записи. Не знаю пока, кто на них, но сами по себе записи заставляют задуматься о том, что представляет из себя центральная организация турецкого МВД.
Проблема была только в том, что телефон отобрали.
Но я знал, что происходит, и примерно представлял, когда и как комиссара попытаются вывезти из здания. Как можно скорее. Мне удалось через тот телефон поймать обрывок разговора с какими-то бандитами насчет вывоза тела и определить номер телефона, на который был вызов. Дальше я просто дистанционно взломал его и запеленговал на карте.
Теперь мне надо было достать оружие. Причем быстро – его у меня не было, я вынужден был лететь на самолете следом за Хикметом, а в самолет с оружием не пройти.
Еще года два я не смог бы его достать, и мне пришлось бы анонимно звонить в полицию и сообщать о похищении полицейского комиссара – с далеко не очевидными результатами в итоге. Но сейчас… последние годы я отслеживал потоки поставок легкого оружия и боеприпасов через территорию Турции в Сирию различным организациям моджахедов. Оплачивала все это американская казна, а поставки шли через несколько частных компаний, таких как «Орбитал» и некоторые другие. Оружие шло румынское, украинское, болгарское и сербское, а количество было таким, что, например, болгарский завод в Вазове работал в три смены. Так что я теперь знал всех крупных торговцев Турции, которые принимали в черноморских портах набитые оружием сухогрузы и сушей перевозили все в Сирию, знал их склады и направления поставок. По крайней мере, часть оружия уходила налево и реализовывалась на местном черном рынке – так что «калашников» здесь был совсем не дефицитом. Так что мне за полчаса удалось обзавестись отличным новеньким болгарским «калашниковым» со всем, что к нему полагалось. Его мне передали рабочие с одного из складов, которые знали, что идет нелегальное оружие, и понемногу приторговывали им через свои странички в соцсетях. Как говорится, украдешь – все подешевле, чем купишь.
Отдал две с половиной штуки долларов, но хорошо вооружился.
И хорошо, что успел. Они ведь и в самом деле могли его прирезать… зверье местное, что с него возьмешь. Местные горы для стамбульцев – все одно, что для нас Кавказ.
Держа застреленных мною убийц на прицеле, я приблизился. Один был мертв, а другой – еще жив, но точно не жилец. Кстати, неплохо болгары оружие делают. Я купил «крынков» –
И я не жалуюсь…
И за тысячу – бешеная цена – еще взял «макаров», болгарский, с запасными магазинами и глушителем. Бешеная цена – но не поторгуешься, особенно когда видят, что тебе надо срочно, прямо сейчас.
Обыскал умирающего – ни пистолета, ни документов, оставил его в покое, пусть и дальше умирает. Подошел к комиссару.
– Как жизнь?
Комиссар Хикмет к шуткам не был расположен, потому я поднял его на ноги, прислонил к машине – он сам стоять не мог. Пошел искать ключ от наручников.
– Ты как… тут оказался?
– Стреляли…
С запозданием я подумал, что турецкий комиссар фильм «Белое солнце пустыни» не смотрел и шутку не поймет.
Печально.
Ключи я нашел у убитого, вернулся, расстегнул наручники.
– Пить дай…
– В машине посмотри, у меня нету.
С запозданием подумал, что я машину не посмотрел – вдруг там еще один ствол. А мало ли что этому турку в голову взбредет.
– Как ты меня нашел?
Фургон мы бросили, отъехав километров на сорок. Теперь ехали в моей прокатной машине.
– Я же говорю – стреляли.
Комиссар помолчал, потом сказал:
– Не знал, что у русской мафии такие возможности.
Я правил машиной. Мимо нас проносились деревеньки, которые отличались от наших зеленью и обязательной белой стелой минарета. Нутряная Турция, глубинная. Мы опять ехали в Стамбул.
– Ты бы, чем мафией меня называть, лучше бы поблагодарил. Они убить тебя хотели, я видел.
– Зачем ты меня спас?
– Зачем? Затем, что ты мне нравишься, комиссар. Я про тебя поспрашивал, все сказали – честный ты человек. А они – нет. Они убийцы. Негодяи.
Комиссар смотрел в окно, на проносящиеся мимо нас деревни и рощи фруктовых деревьев, потом сказал:
– С теми, кто убил ваших людей в Проливах, как-то связан Вахид Захар. Он радикальных взглядов, хотя у него хватает ума их не показывать. Он был на пристани Бостанджи, когда оттуда отправилась лодка с убийцами. Ему кто-то звонил с пристани Кабаташ, когда оттуда отправлялся зафрахтованный теплоход. Телефон потом выкинули в воду, нам не удалось установить звонившего.
– Я понял.
– Пока это все, что я могу сделать для тебя, русский. И я все равно у тебя в долгу.
– Давай я попробую кое-что для тебя сделать. Ты голоден? Есть хочешь?
Мы остановились в какой-то деревушке… до Стамбула было еще километров семьдесят. Местная сельская локанта – как кафе, но со своей спецификой. Простые, крестьянские блюда, сидящие весь день мужчины… это главы семейств. Они не работают, если есть такая возможность. Вообще, если нас Ленин и Сталин научили до пота лица вкалывать, то тут над турком надо с дрыном стоять. Только отвернулся – он тут же сядет, ляжет… здесь, как и во Франции, в Италии, работают, чтобы жить, а не живут, чтобы работать.