Счастье волков
Шрифт:
В последние годы американской оккупации Ирака непосредственные отцы-основатели ИГИЛ, напротив, во всем видели знаки конца времен. Они ждали, что уже через год явится Махди – мессианская фигура, призванная повести за собой мусульман к победе перед концом света. По словам Маккантса, один видный исламист в Ираке в 2008 году предупредил Бен Ладена, что эту группу возглавляют хилиасты, «постоянно твердящие о Махди и принимающие стратегические решения», исходя из времени явления Махди, которое они определяют на основании собственных оценок. «Аль-Каиде» пришлось написать этим лидерам и сказать,
Для некоторых истинно верующих людей (тех, кто жаждет эпических битв между добром и злом) мысленные образы кровавой бойни являются глубокой физиологической потребностью. Из числа сторонников ИГ, с которыми я встречался, австралиец Муса Серантонио проявлял самый глубокий интерес к апокалипсису и к тому, как будут выглядеть последние дни Исламского государства и всего мира. Отчасти эти предсказания являются его творением, и у них пока нет статуса доктрины. А отчасти они основаны на суннитских источниках основного направления и появляются повсюду в пропаганде ИГ. Среди них вера в то, что будет только 12 законных халифов, и Багдади среди них восьмой; что армии Рима встретятся с армиями ислама в северной Сирии; и что последняя битва ислама с Даджалем (антихрист в исламской традиции) произойдет в Иерусалиме после очередного периода исламских завоеваний.
http://anna-news.info
Турция Армяно-турецкая граница
В нескольких километрах от населенного пункта Гюмри
10 ноября 2020 года
Меняли нас – меня, всех выживших в том бою, – на армяно-турецкой границе, в нескольких километрах от Гюмри.
Граница эта была закрыта уже много лет, старые ворота со звездой, не крашенные, наверное, еще со времен Советского Союза, были обмотаны колючей проволокой, дорога заросла травой – по ней давно никто не ходил и не ездил. Со стороны Турции менее чем в километре от границы была построена крепость со сторожевыми вышками. За спиной был великий седой Арарат.
Мы приехали наземным транспортом из Анкары – нас содержали до обмена там, в какой-то тайной тюрьме. На обмен нас везли семью машинами, еще было два БТР. Охраняли нас какие-то коммандос, скорее всего из Министерства безопасности.
С той стороны – белые «Волги» с армянскими номерами и камуфлированные «Тигры» с российскими. В «Тиграх» – спецназ. Русский и армянский, судя по разной форме. У наших – светлая «сирийка», у армян какая-то коричневая, горная…
Все происходило буднично, совсем не как в «Судьбе резидента». Турецкие пограничники, ругаясь, открыли ворота – они никак не открывались. Потом один из «Тигров» сдал задом, оттуда вывели каких-то двоих в наручниках и с черными мешками на головах – видимо, тех, кого нашли на обмен. Наверное, противники Эрдогана. Турецкие спецназовцы повели к границе нас. Ровно в двенадцать ноль-ноль мы и они одновременно перешли границу.
К чеченцам тут же подошли свои, они тоже приехали встречать, их можно было опознать по бородам. Меня тут же окружили, повели к отдельно стоящей группе машин. Турки разворачивались, уезжали, кто-то снова закрывал границу…
В одном из «Тигров» сидел Хамроев. Машина была пустая, даже водитель вышел, чтобы не мешать нашему разговору. Хотя… о чем было говорить.
Только пели кузнечики в пересохшей траве… их пение было слышно через приоткрытые двери «Тигра»…
– Ну, салам тебе, – сказал полковник.
– Салам, – сказал и я.
– Не знаю даже, что теперь с тобой делать. В Москве есть люди, которые тебя хотят под трибуналом видеть.
– За что?
– А сам не понимаешь?
Понятное дело. Сильно я наследил. Сильно…
– Что происходит?
– Где?
– Да везде.
…
– ОВ все-таки не было?
Полковник Хамроев хмыкнул.
– Да как сказать. Сам понимаешь, чужая страна – потемки. Но кое-что нам удалось перехватить…
…
– Судя по всему, операция изначально задумывалась турецкой разведкой. Перехват нелегальной поставки… сам понимаешь, что было бы, если бы Турция была изобличена в незаконной разработке химического оружия. А тут… вор у вора дубинку украл, так что…
– Для чего им это?
– Сложно сказать. Использовались нелегальные группы Серых волков… Я подозреваю, они собирались совершить геноцид курдов. Но сделать это так, чтобы следы вели к исламским радикальным группам, а не к правительству Турции. В Курдистане сейчас идет война, не менее жестокая и кровавая, чем у нас в девяностом на Кавказе. Найдется немало тех, кто готов будет решить курдский вопрос раз и навсегда.
– Но почему же тогда… произошло то, что произошло? Как в эту историю попали исламисты?
– Скорее всего, среди тех, кто готовил эту операцию, был тайный ваххабит. Кто-то, кто был внедрен исламским подпольем в радикальные националистические группировки. Он передал информацию о том, что десять тонн химического оружия находятся на плохо охраняемой тайной базе в окрестностях Стамбула. Вот террористы и задумали нанести удар, от которого содрогнется весь мир. Я подозреваю, они рассчитывали на безнаказанность… никому не понравилось бы, если бы было проведено объективное расследование и оно вывело бы на склад Серых волков. Тут интересы националистов и джихадистов объективно совпали.
…
– И где сейчас это химическое оружие?
– Мы полагаем, оно уничтожено. Вряд ли турки теперь рискнут. Зная о том, что мы знаем, по крайней мере, часть правды.
– А если рискнут?
– И что ты предлагаешь?
…
Полковник достал из портфеля наладонник, потыкал в него.
– На, посмотри…
Газета «Ведомости». Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган прибывает в Москву. На повестке дня грандиозный контракт на постройку двенадцати атомных энергоблоков. Контракт века стоимостью восемьдесят миллиардов долларов. Ожидается подписание и других контрактов. Госдепартамент США выразил глубокую озабоченность.
– Цена молчания.
– Она самая. Если контракты будут подписаны, то претензиями к тебе насчет неавторизованных действий, контактов с воровским миром и прочего – можешь подтереться. Равно как и посрать на тех, кто требует отдать тебя под трибунал. Посрать жидко и с удовольствием. Тот, кто приносит Родине такие контракты, – неприкосновенен по определению. Скорее всего, ты даже вернешься в Турцию – уже официально, как работник Росатома.
Все, скорее всего, замнут – как всегда. Никто не будет по-настоящему наказан. Ни за что. Я даже не уверен, что химическое оружие нашли. По крайней мере, нашли всё.