Счастье волков
Шрифт:
– Да, эфенди.
Захар хлопнул подручного по плечу, подошел к стоящим в стороне людям из второго отряда. Их было меньше, намного меньше.
Отряд Аль-Фуркан – снайперский отряд и школа, в которых были только русские и русскоязычные. Этот отряд упоминался даже в документах НАТО как представляющий особую опасность.
Отравляющие вещества еще надо было отбить.
– Все готовы?
– Да.
– Тогда поехали. Аллах с нами.
Когда они садились в машины, один из пацанов вдруг побежал к ним. Он совсем не походил на турчонка – у него были светлые волосы. Возможно, потому что его отца, до того как он принял радикальный ислам и встал на джихад, звали Михаил и он жил в Тюмени.
– Амир, возьмите меня с собой! Ради Аллаха, возьмите!
Террористы
– В лагере он был лучшим из всех.
Вахид Захар кивнул:
– Залезай, живо…
10 октября 2020 года
Стамбул, Турция
Район проспекта Багдади
Пригород Стамбула
Логово Серых волков – обезумевших от ненависти и злобы, готовящих гражданскую войну турецких фашистов – по иронии судьбы было всего в нескольких километрах от осиного гнезда джихадистов. Всего несколько минут на машине.
Там была фабрика, когда-то на ней производили шляпы. Шляпы в Турции были очень нужны, потому что Ататюрк в свое время издал специальный указ, что каждый мужчина в Турции должен носить шляпу. Это для того чтобы не носили фесок – национальных головных уборов [43] . Но потом шляпы вышли из моды, и шляпная фабрика обанкротилась. Ей уже и не владел никто – Серые волки просто вселились в пустующий склад, подновили забор и…
Ибрагим был одним из тех, кто жил на складе постоянно – там все время должен был кто-то быть, потому что товар был слишком ценным. Вот он сейчас услышал что-то, вышел из здания бывшей конторы при заводе и увидел парнишку лет пятнадцати.
43
Турецкий пример показателен на фоне Украины. Ататюрк был жестоким турецким националистом, он преследовал нацменьшинства и расчищал жизненное пространство для турок. Но его слова, что Турция хочет в Европу, были не просто словами – он через колено ломал все народные традиции, вводил европейское законодательство, запрещал носить национальный костюм. Украинцы же хотят в Европу, но носят вышиванку.
– Ты кто такой?
– Простите… я, кажется, заблудился.
У Ибрагима в голове тут же мелькнула нехорошая мысль… и не одна. Дело в том, что он любил не девочек, а маленьких мальчиков, и в сирийской пограничной зоне, где он воевал, всегда находил способ удовлетворить свои нездоровые потребности.
– Ты откуда? Ну-ка, погоди…
Ибрагиму не составило никакого труда догнать и схватить мальчишку.
– Говори правду, что тебе тут надо?
– Не бейте, уважаемый… меня отец послал посмотреть, нет ли тут чего на продажу… если я ничего не найду, он меня изобьет…
Ибрагим ослабил хватку.
– Ты что, из Сирии?
– Да, мы оттуда. Мы не можем сесть на лодку в Европу, потому что у нас нет столько денег…
– Так тебе нужны деньги?
– Да, эфенди…
– Пойдем… я расскажу тебе, как их заработать. Есть хочешь?
И тут его что-то обожгло… ноги… прямо рядом с пахом… ноги, о Аллах…
– Что ты…
– Мне не нужна твоя еда, проклятый мушрик…
Ибрагим вдруг почувствовал, что ноги его уже не держат… и все штанины были мокрыми от крови…
Его крови.
– Кылыч, смотри!
Тюркер показал в окно, там подросток, надрываясь, тащил к дому Ибрагима.
– Что происходит?
– Помогите! – донесся едва слышный крик.
– Ты слышал?
– Пошли!
Схватив автоматы, они выскочили из спасительной тьмы бывшей конторы – и тут же умерли. Оба.
Снайпер выстрелил дважды быстрее, чем обычный человек сможет выстрелить один раз. Опыт Мосула, когда он отстреливал бойцов иракской федеральной армии, не прошел впустую. Как и опыт снайперской школы особого назначения под Москвой, где он прошел полный курс подготовки как снайпер таджикского ОМОНа [44] .
44
Бывший
Подросток сбросил с себя тушу Ибрагима, какое-то время постоял, сознательно подставляя себя под пулю. Затем подошел к тем двоим, на всякий случай полоснул каждого ножом по горлу, заглянул внутрь помещения, из которого они вышли. Достал телефон.
– Здесь все чисто…
Две машины – старый «Форд Эксплорер» и микроавтобус «Дачия» [45] , довольно привычный для здешних дорог, – появились примерно через час.
– Стой!
Мустафе что-то не понравилось… все-таки он воевал в Курдистане и знал, как бывает, когда что-то не так. Он перегнулся через сиденье и достал автоматическую G3, лежавшую между первым и вторым рядом сидений. Щелкнул предохранителем, приводя винтовку в боевую готовность.
45
В Турции довольно своеобразный транспортный поток, турки почему-то обожают небольшие микроавтобусы и «каблучки», то есть вместительные и с высокой крышей машины на пять человек, типа «Рено Кангу» или «Шкода Румстер». Из седанов вне конкуренции «Рено Символ» и «Дачия», такая же как у нас. А вот дорогих машин очень мало, Турция все же бедная страна до сих пор.
– Давай помедленнее.
Они покатились к воротам…
– Почему никого нет?
Ворота были закрыты.
– Посигналь.
Резкий сигнал полицейской крякалки, которую Серые волки поставили на свою машину незаконно, разорвал тишину. А здесь была тишина почти библейская, поверить было сложно, что в пятидесяти километрах – Стамбул.
Никто не отозвался.
– Ладно, пошли.
Они вышли из машины, пока водитель пытался открыть замок, Мустафа махнул через забор… в Сирии чему только не научишься, оставаться на открытом месте опасно, так что от того, как быстро ты укроешься за забором или даже за машиной, зависит твоя жизнь…
Пройдя всего несколько шагов, он увидел все, что должен был увидеть: примятую, высохшую под беспощадным солнцем траву, кровь, след волочения…
– Назад! – выкрикнул он.
Тут же раздались выстрелы. Неблизко… его частично прикрыл забор, ну и реакция сработала. Не раз побывав под обстрелом курдских снайперов, большинство из которых были женщинами, Мустафа научился сначала падать и искать укрытие, а потом уже разбираться, что к чему.
Несколько раз перекатившись, он укрылся за забором. Потом пополз. На въезде под воротами была щель, он, ползя, выглянул – и наткнулся взглядом на безжизненные глаза своего водителя. Кровь не впитывалась пересохшей землей, а собиралась на ней, стремительно мутнела, покрываясь пленкой. Черная как деготь…
Снайпер выстрелил, пуля с металлическим звуком ударила в ворота. Просто напоминает, что он здесь, приглашает поиграть…
Мустафа дополз до сторожки и привалился к ней. Только сейчас у него появилась возможность хоть несколько секунд передохнуть. Машинально он проверил винтовку.
Двадцать патронов. Запасных магазинов у него нет. Хорошо, что противник, видимо, только один, и плохо, что у него нет оптического прицела.
Но есть…
Он улыбнулся, доставая из кармана куртки китайский монокуляр. Он подобрал его у убитого курда, подивившись – маленький, удобный, а шестнадцать крат. Как приехал, так и не избавился от привычки носить его с собой, как прирос к куртке. У СВД, а противник бьет из нее, скорее всего, четыре или шесть. Значит, хоть какое-то преимущество у него есть.