Счастье?

Никитин Арсений

– А ты что? – стараясь не выдавать зависти, спросил я. Ко мне почему-то с такими предложениями никто и никогда не подъезжал.

– Что? – саркастически хмыкнул Денис. – Как видишь, ничего! У нее муж куда-то уехал, она с подругой нажралась, пришла мужика себе в бар снимать, и ты думаешь, я с такой поеду? И как будешь относиться к женщинам после таких предложений?

– По-моему, твоего отношения к женщинам ничто испортить уже не может, – засмеялся Вадим. – Дальше некуда!

– Знаешь, мне очень нравится у 2 Live Crew фраза в одном их рэпаке – там тетка требует у своего мужика «Suck me, fuck me and give me money too!» [25] .

Так вот, я считаю, что эта фраза наиболее точно описывает отношение к мужчинам большинства современных женщин! И когда я это понял, моего отношения к ним испортить уже ничего не сможет!

25

«Suck me, fuck me and give me money too!» – (англ.) «Трахай меня, соси меня и еще деньги мне давай».

– Что ты сразу за иностранными примерами тянешься? – прищурился Вадим. – Непатриотично это, есть и у нас достойные цитаты, раскрывающие тему. – И совершенно неожиданно запел, подчеркнуто окая:

На столе стоит точило,На точиле кожа,Анька – блядь и Манька – блядь,Да и Маруська тоже!

Денис поперхнулся виски и закашлялся, после чего еще пару минут пытался отсмеяться; мне же от частушки почему-то стало совсем невесело. Вадим тем временем встал, потряс головой, как будто хотел поставить в ней что-то на место, и делано бодро заявил:

– Предлагаю удостовериться в этом на практике!

Пока Денис торговался с таксистом относительно стоимости поездки до «Калигулы», у меня загудел телефон. Ну что еще там Ане понадобилось? Я выдохнул и, медленно повторяя про себя «Я спокоен», полез в карман. Но телефон меня удивил. Эсэмэска была от Саши: «Сижу у подруги, собираюсь домой, может, прогуляемся?» Всю прошлую неделю она провела то ли в Киеве, то ли в Женеве, и у меня не было даже мимолетной возможности, по совету Дениса, докопаться с ней до сути. Имея индульгенцию на возвращение домой в полшестого, я понял, что у меня внезапно возникла альтернатива. С «Калигулой» было все понятно – что, как и даже сколько, вопрос оставался только с кем. Такая предсказуемость не слишком интриговала. А Саша? Может, с ней у меня что-нибудь и получится? Вроде отношений. По пути я даже мысленно зачеркнул вопросительный знак напротив ее имени в своем списке. Правда, еще раньше я восстановил в нем Марину.

Сетевой маркетинг

Ночное рандеву с Сашей бесшабашностью, нелепостью и тотальным эмоциональным экспромтом напомнило мне школьные годы. Я заехал за ней на такси, она плюхнулась на заднее сиденье, заставила меня пересесть к ней, и мы стали болтать. Хотя практически все время болтала только она: сначала Саша подробно рассказала, как целый день покупала новую сумочку, затем перечислила, что и с кем сегодня пила, уточнив на всякий случай, не слишком ли она пьяная, а получив отрицательный ответ, ни с того ни с сего принялась с пристрастием выяснять, не трахнул ли я Веру после того корпоратива. Я отрицательно покачал головой.

– Правда? – с сомнением прищурилась Саша, и мне даже показалось, она слегка ревнует.

Я было хотел посоветоваться, как обойтись с Вериными стрингами, но потом передумал. Просто у меня возник более насущный вопрос – стоит ли снова ее поцеловать? В итоге таки поцеловал. А то Саша могла что-нибудь не то подумать. Хотя что она могла подумать не то?

Целуя Сашу, я не мог не заметить, что уровень ее опьянения значительно превышает мой, что немедленно напомнило одну из любимых поговорок Дениса про пьяную бабу, у которой

определенная часть тела получает временную автономию и право на самоопределение. Саша достаточно нетривиально проиллюстрировала мою ассоциацию – когда мы проехали Дворцовый, она предложила выйти – пройтись по набережной. Мы немного побродили вдоль безлюдной Невы, спустились к воде, и там на ступеньках Саша довольно неожиданно сделала мне минет, а затем, так же внезапно, заявила, что ей пора. Ее дома Леша ждал. Мне ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Ехать в «Калигулу» было неохота, да, в общем-то, теперь и незачем. И уже в три сорок я лежал дома на диване, несмотря на индульгенцию. Лезть в кровать к Ане почему-то совсем не хотелось. Вдруг еще проснется.

Утром Аня почти ничего не сказала, держалась крайне холодно, ограничившись только одной фразой:

– Так и собираешься каждую неделю шляться?

Я пожал плечами:

– Как получится.

– Я сейчас ухожу, у меня запись к косметологу, потом надо поехать к Жанне, а вечером я с Мариной иду на концерт, а ты сегодня обязательно сходи в магазин – у нас холодильник пустой – и Кирюше что-то приготовь!

Я кивнул.

– Вечером встретишь меня с концерта? – в форме вопросительного императива продолжила она.

Я снова кивнул.

– И поезжай на моей машине, помоешь ее заодно, да и сколько тебя просить – поменяй лампочку на кухне, не видно же ничего!

Я еще раз кивнул.

– Да-да, конечно, – как будто отстраненно ответил я, с облегчением отметив, что на целый день я остаюсь дома один.

Насладившись тихим домашним уютом, я радостно отправился с Кирюшей гулять, а потом в кино на какой-то веселый мультик.

Воскресенье проковыляло довольно неприметно – я почти закончил учить с Кирюшей английский алфавит, посмотрел новый фильм братьев Коэнов, получил от Саши эсэмэску «здорово погуляли)))» и запек в соли дораду, впечатление от которой было испорчено неважным шабли и очередным Аниным демаршем. Когда Кирюша уснул, а я с некоторым облегчением уселся почитать нового Мураками, на кухню вошла Аня:

– Отвлекись, ты что, не хочешь со мной поговорить?

– Почему не хочу? – Я прикрыл книжку.

– Значит, книгу свою отложи, это неприлично, когда с тобой человек разговаривает, книгу держать!

Я закрыл книгу и немного отодвинул ее от себя. Неважное шабли стремительно теряло пальму первенства главной неприятности дня. Аня снова была вне конкуренции.

– Давно хочу тебе сказать, чтобы ты это заканчивал! – смотря прямо мне в глаза, твердо заявила она.

– Что заканчивал? – снова попытался включить я дурака, понимая всю безнадежность этой затеи.

– Не понимаешь?! Вот эти свои ночные шляния!

– Понимаешь, я очень устаю на работе, дома мне тоже особо не расслабиться… – Я замолчал, подбирая слова помягче. Не говорить же Ане правду!

– Расслабиться он захотел! А что, у шлюх расслабона не хватает? – вдруг, покраснев, выпалила Аня.

– У каких шлюх? – Я почувствовал, как покрываюсь испариной.

– Которых ты у себя в телефоне ищешь! Ты бы хоть историю стер! Думаешь, я дура?

Все-таки не зря я ходил в актерский кружок в школе – изобразить на лице смесь недоумения, оскорбленного благородства и возмущения после репетиций «Гамлета» и «Чайки», даже после многолетнего перерыва, не составило большого труда:

– Я шлюх себе ищу?! Да как ты могла подумать такое? Это после всех лет ты мне что, не веришь? Если хочешь знать, я вчера домой в два пришел, а мог ведь и к шлюхам пойти! Ты что, думаешь, мне только этого и надо? Тебе не стыдно? Только и знаешь, что меня во всех грехах обвинять! – Я таращил глаза, размахивал руками, чувствуя, как вживаюсь в роль. – Это Влад с Денисом как-то смотрели – у них телефоны-то допотопные! А я и не подумал стирать, чего мне бояться! Эх ты!

Выступление удалось, Аня помолчала секунду, обдумывая мои гиперэмоциональные аргументы, и внезапно поверила.