Счастье?
Шрифт:
– Очень просто! – с тем же легким оттенком грусти продолжил Костя. – Все попытки найти какое-то удовлетворение без оттенка разочарования по определению не могут увенчаться успехом, – усмехнулся он.
Надо признаться, мне стало слегка не по себе! Думать о том, что весь этот восторг вдруг закончится, совсем не хотелось, а Костя тем временем продолжал:
– По этому поводу еще старик Джаггер сокрушался, когда еще не был стариком. Думаю, что, повзрослев, он понял бесперспективность этих попыток. Рискну предположить – если кто-то может мне возразить, – что он в этот момент полного
– И давно ты это понял? – скептически скривился я.
– Нет, не очень, только когда осознал, что значит жить по-настоящему.
– А что это значит?
– Это значит не бежать по замкнутому кругу, не быть постоянно загруженным мыслями о совершенно ненужных и неважных делах!
– Но совсем без дел тоска настанет!
– Все дела в жизни созданы для того, чтобы отвлекать от чего-то более важного.
– Кем созданы?
– Тобой. Чтобы пустоту заполнить, которая тебя окружает. Ведь все так ее боятся, вот поэтому для многих цель жизни – заполнить эту пустоту, хотя они и себе, и другим говорят совсем другое. Иначе странная была бы цель, – пожал Костя плечами.
– Какую пустоту? – Я начал уже беспокоиться, не поехала ли у Кости там, во Вьетнаме, крыша.
– Можешь вспомнить, когда последний раз ты один надолго оставался – без телефона, без Инета, без того, чтобы в голове дела не прокручивать?
– Не помню, давно, наверное, – вдруг удивился я, осознав, что, даже находясь один, постоянно мусолю в голове мысли – то о Саше, то о Вике, то о том, как мне все надоело…
– И не вспомнишь! Ты же все время своими мыслями занят, все время хочешь чего-то – одно заполучить, от другого избавиться…
– А разве кто-то не хочет? Всем ведь чего-то надо!
– А почему? Никогда не думал?
Я замолчал – мне и правда никогда не приходило в голову об этом подумать.
– Нет, не думал. Всем ведь чего-то хочется. А какая разница почему?
Костя на мгновение задумался. Я даже сперва подумал, что он и сам не знает, но, скорее всего, он просто подбирал нужные слова.
– Знаешь, все дело в страхе. Все вокруг отчаянно боятся. Боятся, что хуже других. Боятся, что чего-то не успеют. Боятся, что останутся один на один с собой…
– Почему боятся?
– Потому что люди по сути своей – одиноки и всю жизнь отчаянно ищут спасения от этого одиночества, но спасения нет, они ищут друзей, подруг, жен, мужей, да они, в конце концов, даже детей рожают ради этого – и все без толку…
– Подожди, но ты-то ведь тоже не один живешь… Кстати, я слышал, что девушка у тебя – высший класс!
– Если ты думаешь, что при выборе, с кем жить, я смотрю на соответствие лица гламурным стандартам или, например, что на мой выбор могут повлиять размер и форма двух кожаных мешков на груди, то ты ошибаешься, – весело рассмеялся
– А что тогда важно? – вполне искренне заинтересо вался я.
– Вибрации!
– Какие вибрации? – не понял я.
– Которые от человека исходят! – воскликнул Костя, но, увидев мое перекошенное от непонимания лицо, поспешно принялся разъяснять: – Ты про квантовую теорию ведь слышал, наверное?
Я неуверенно кивнул.
– Короче есть гипотеза, что материя сама по себе не существует, а существуют всего лишь световые волны, колеблющиеся с определенной частотой.
– Вроде слышал… – Я совсем потерял логическую нить – связь между квантовой теорией и подходом к выбору девушки представлялась не просто абстрактной, а даже слегка безумной.
«Точно у Кости крыша там съехала! Во Вьентаме, говорят, все траву курят…», – утвердился я в своем подозрении.
– Так вот, колебания у разных типов материй сильно отличаются, потому-то мы и ощущаем их по-разному. Жидкое, твердое, газообразное, ну, ты помнишь, – усмехнулся Костя. – И вот тут самое интересное! Ты также слышал, наверное, что мысли материальны? Конечно! Но, я уверен, ты никогда не понимал, насколько же они материальны. Объясняю: просто-напросто мысли порождают эти самые световые волны, и разные мысли колеблются, или, что мне больше нравится, вибрируют на разной частоте. И если вибрации твоих мыслей совпадают с кем-то, значит, вам будет хорошо и комфортно вместе. Это так, вкратце, в двух словах.
– А как понять, что вибрации совпадают? – заинтересовался я.
– Очень просто, надо себя послушать. И не обращать внимания на мысли вроде: «У нее такие сиськи!», понимаешь? И никаких компромиссов, не надо себя обманывать: «У меня с ней прекрасный секс, я побуду с ней, пока кого-нибудь получше не встречу!»
– Почему это? – удивился я, сразу же вспомнив свои размышления о компромиссах, сомнения насчет Саши, смутные предположения о Вике. Но откуда Костя об этом знает? – А что такого, если я иногда встречаюсь с девушкой… ну так, для удовольствия. Если нам двоим иногда хорошо, что в этом плохого?
– Тебе чайку подлить? – взялся за чайник Костя.
– Нет, спасибо, у меня же кофе, – покачал я головой, заметив, что за разговором я почти не притронулся к чашке.
Но Костя, как бы не слыша, а главное, не замечая, принялся доливать чай в мою почти до краев полную чашку.
– Эй, эй, стой! – Я замахал руками.
Тем временем чай перемешался с кофе и уже в виде жуткой бурды вылился из чашки, весело растекаясь по столу огромной лужей, и, подбежав к краю, закапал на пол и на мои брюки.
– Прежде чем получить то, что хочешь, надо избавиться от того, что тебе не надо! Иначе оно в твою жизнь не поместится! – хитро усмехнулся Костя, отставив чайник. – Тем более если у тебя в чашке кофе, а ты вдруг понял, что у тебя от него изжога и тебе нужен чай, причем обязательно зеленый!
– Ну, а если мне просто кажется, что мне нужен именно зеленый чай? – спросил я немного раздраженно, одновременно пытаясь отряхнуть брюки.
В этот момент объявили посадку, и я понял, что кофе мне допить так и не удастся.