Счастье?
Шрифт:
– Чего тебе ее развивать? У тебя с силой воли полный порядок! Ты лучше мне скажи, что мне делать с Викой, Сашей и женой?
– Есть у меня знакомый один, живет в Пскове – городок маленький, все друг друга знают. Все как на ладони! У него с женой все хорошо, он ее трахает каждый божий день, – тут Денис состроил очень скептическую физиономию, – хоть я и не верю, но это не важно. В один прекрасный день он заявляет жене, что его все достало и что у него есть еще одна женщина. С этого момента он официально начинает жить на две семьи – день там, два здесь, три там, по настроению. Бери пример! Главное,
– То есть?
– Будешь жить на два дома: с женой, если не можешь ее бросить, с Викой, потому что влюбился, а попутно для фана еще и с Сашей встречаться, – засмеялся Денис. – Как тебе такая схема?
Я всегда высоко ценил его чувство юмора. Но перспектива была хотя и заманчивой, но крайне нереалистичной.
– Ты лучше расскажи, что у тебя нового? Кроме консервных банок?
– В Париж еду.
– Прикольно! С женой? С Белоснежкой?
– Нет. Ты все равно не знаешь.
– Круто! – Не без зависти я представил, как бы я прекрасно провел недельку в Париже хоть с Сашей, хоть с Викой. – А жене что скажешь? – удивился я, вспомнив, что Денис вроде как восстановил мирное сосуществование с женой и та даже сделала вид, что его простила.
– Скажу, что поехал в Омск – договариваться о закупке зимних покрышек!
– А жена не узнает? У тебя же в паспорте будут штампы?
– У меня все равно загранпаспорт заканчивается, я скажу, что по пьянке потерял, все равно менять. Ха-ха-ха!!!
Открыв дверь дома около половины двенадцатого, я вздрогнул – в темноте коридора тенью отца Гамлета маячила Аня. Как и полагается тени, встретила она меня неприветливо:
– С кем ты там встречаешься, я не пойму!
«Сдала меня Марина», – промелькнуло в голове.
– Ну что ты, Аня, – начал я извиняющимся тоном.
«Вот же идиот! – сразу подумал я про себя. – Надо ведь совсем по-другому!» Но было уже поздно. Процесс трансформации в берсерка у Ани зашел слишком далеко, миновав точку возврата.
Выиграть сражение у берсерка – нереальная затея. Я получил на этот счет очередное неопровержимое доказательство, но, обладая в этом вопросе некоторым опытом, я знал: единственный в такой почти безвыходной ситуации выход – надо просто дождаться, когда у берсерка сойдет на нет действие мухоморного напитка. В случае с Аней ее бешенство тоже было не бесконечным. Я знал, что завтра с утра она уже будет в относительном порядке.
Привычно устроившись на диване, я принялся гонять в голове хоть как-то успокаивающие мысли – как было бы здорово начать новую жизнь с Викой. Она во мне души не чает, добрая, нежная, веселая, заботливая, судя по ее словам, вроде готовить умеет. А если Оля вдруг вернется? Но ведь с ней – не измена, хотя уже и не лечебная физкультура. Тут мне пришло в голову, что я вспоминаю об Оле все реже и реже.
А как Саша вписывается в этот концепт? Пока непонятно. А с кем бы я поехал в Париж? С Викой или с Сашей? Я ведь даже не знаю, какая Вика в постели.
А что, если реализовать схему Дениса? Я немедленно представил, что стою на Эйфелевой башне, с одной стороны у меня Саша, с другой – Вика. Мы весело болтаем, обсуждая последнюю премьеру Вуди Аллена, как вдруг башня под нами вздрогнула и зашаталась. Я взглянул вниз – у подножия
Мечта идиота
Следующая неделя началась превосходно – Аня сообщила, что ближайшие выходные она собирается провести у Марины на даче, я на радостях решил, что по умолчанию меня туда не зовут, и принялся строить наполеоновские планы. А вместе с моей командировкой на просторы Казахстана время, проведенное с Аней на этой неделе, однозначно будет стремиться к нулю. Мне даже стало казаться, у нас с Аней осталось единственное взаимное желание – не видеть друг друга.
Моим попутчиком по казахской командировке оказался Гена. Я сгорал от любопытства узнать, как же наш финдиректор умеет отрываться, ведь именно так он позиционировал свое поведение в свободное от основных дел время. В этом вопросе Гена проявил последовательность и строго соблюдал озвученную модель поведения, не отступая от нее ни на шаг. Разделавшись с крайне скучными, но, к счастью, непродолжительными деловыми переговорами, мы отправились в самый дорогой ресторан города. За ужином Гена был весел, остроумен и много шутил. Когда мы заканчивали ужин, он вдруг спохватился:
– У жены ведь сегодня днюха! Чуть не забыл! – И он судорожно полез в карман за телефоном. – Хеппи бёрсди ту ю, дорогая! – начал он слащавым голосом. – Уже в кровати? Был бы рядом, так бы тебя отхеппибёрсдил. Ты же знаешь, как я устал от этих командировок! – говорил Гена проникновенно, следуя заветам Станиславского, хотя, в отличие от меня, театрального кружка не посещал. Я специально уточнял.
Мне вдруг стало невыразимо грустно, и я принялся строчить эсэмэски – сначала Вике, потом зачем-то Саше. Времени было немного, поэтому пришлось ограничиться смайликом и «Спокойной ночи». Мне очень захотелось почувствовать, что я не один. Доказательство этому я получил практически моментально. В ответ Саша написала: «Твой котенок скучает», Вика – «Хочу увидеть тебя во сне». Не успел я сообразить, как бы покрасивее сформулировать ответы, как Гена отключил трубку.
– Ну, что? К блядям? – повернулся он ко мне.
Пока мы сидели в стрип-баре, приводя сознание в соответствующее состояние, в котором становится все равно, что ухоженные и милые девушки перед нами – обычные проститутки, Гена довольно быстро усугубил легкое опьянение от выпитой за ужином бутылки «Кьянти DOCG» 2007 года двойной порцией 18-летнего Highland Park (я был просто поражен наличием этой бутылки даже в столичном городе) и принялся рассказывать, как получил первое в своей карьере повышение. Как я понял, эта история была предметом его особой гордости.