Счастье
Шрифт:
За соседней кабинкой раздалось копошение, а затем в небольшой щели снизу показалась рука с небольшим свёртком.
Марфа спешно вытерла слёзы, взяла свёрток и просунула пакет. Пока она слышала, как открывался целлофан и из соседней кабинки доносился тяжелый вздох, девочка распаковывала денежный свёрток.
– Малыш, ты так пахнешь, – прошептал Гэрри из соседней кабинки.
Гэрри – один из компании Симора, и больше похож на старого извращенца, чем на старшеклассника. Марфа часто замечала его взгляд на себе, а когда тот впервые позвонил по номеру, написанному в туалете, она не удивилась.
«Заткнись», –
Две купюры по сто. Столько стоил позор Марфы.
Она сложила деньги в передний карман брюк, после чего произнесла низким голосом, стараясь его изменить:
– Следуй правилам. Выходи первым.
– Но…
– Выходи.
Гэрри, громко ругаясь, вышел из кабинки, подошёл к раковине и умылся холодной водой, после чего хлопнул входной дверью, оповещая, что он вышел в коридор. Марфа тяжело выдохнула и стала отсчитывать 5 минут, чтобы спокойно пойти на урок.
Теперь в кабинке появилась ещё одна надпись, которую она так старательно вырезала. Вряд ли ей придадут большое значение, а если и придадут, то точно не найдут автора. На старой деревянной стенке кабинки она вырезала три слова: «Скоро всё закончиться».
Через пару часов, когда занятия в школе закончатся, Марфа отнесёт часть денег матери и на её вопрос: «Где ты взяла деньги?», девочка махнёт рукой, улыбнётся и скажет: «Подработала официантом», а другую часть денег вручит Томасу и на его грозный взгляд скажет лишь: «Жан с Крисом же тоже воруют. Что, мне попробовать нельзя?». А потом снова побежит домой к матери, зайдёт в душ и начнёт плакать, топя истерику в закрывающей рот ладони. Ей стыдно, что из всех способов помогать родным она выбрала самый легкий.
На слова Томаса: «Хорошая работа» и ответ матери: «Большое спасибо», Марфа не чувствовала себя героем. Она чувствовала себя ничтожеством.
*
Десять лет спустя.
Коя стояла посреди темноты. Она оглядывалась в попытках найти хоть какие-нибудь очертания предметов, но, сколько бы ни крутилась на месте, сколько бы ни шла вперед, разнося звук собственных шагов по пространству – вокруг всё одно и то же.
Пустота.
Девушка шла достаточно долго, вслушиваясь в тишину и постоянно оборачиваясь назад в надежде увидеть что-то, что поможет выбраться. Но, обернувшись в очередной раз, за спиной Кои раздался тихий смех, вынуждая оцепенеть. Звук, словно ветер, метался из одной стороны в другую, то приближаясь, то отдаляясь, заставляя её крутить головой. Неожиданно смех громко прозвучал возле ушей. Коя закрыла их ладонями, но это не помогло. Смех превратился в истошное улюлюканье и похрюкивание, вопящее у неё в голове.
Страшно. Она зажмурила глаза до бликов, пальцами до боли сжала кудрявые волосы и со всех сил крикнула, стараясь перебить голос своим рёвом. Девушка ощутила холодок, словно кто-то пробегал рядом.
Всё закончилось также внезапно, как и началось.
Смех внезапно прекратился, вихрь вокруг затих, но Коя продолжила сидеть на холодной земле. Она ждала, пока сердце прекратит биться в агонии и тогда, скептически открыв глаза, оглянулась. Коя находилась посреди космоса, среди миллиона ослепительных звёзд. Она неуверенно встала на ноги, озираясь по сторонам, всматривалась,
Раздался смех. И пространство снова сжалось до темного, холодного и одинокого места.
– Кай! – Коя обняла себя за плечи, словно это поможет защитить её. – Кай, не оставляй меня.
Она услышала хохот, и слёзы сами собой начали скатываться по щекам.
– Умоляю, Кай, – её голос уже начал хрипеть. – Прошу.
Из темноты, прямо перед глазами возникли кровавые руки, которые начали блуждать своими ледяными пальцами по коже, оставляя багровые следы. Металлический запах крови проник в лёгкие, просочился сквозь мышцы и побежал по венам. Теперь этот запах засел в ней навсегда.
Коя проснулась от тошноты. Тот звериный страх, который давно не пробуждался после сна, снова накинулся на неё, словно на беззащитного зверя. Она поджала ноги к груди, уткнулась лбом в колени, а ногтями царапала руки и спину, стараясь снять паршивую кожу, к которой недавно притрагивались холодные окровавленные пальцы. Её ночной монстр, смотрящий из шкафа, наконец-то выпрыгнул.
Теперь от неё ничего не осталось.
***
Марфа заставила себя разлепить глаза, мысленно проклиная всех, кто помешал проспать до обеда. По привычке она положила левую руку на противоположную часть кровати и огладила мятые простыни. Пусто и холодно, а значит, Томас так и не ложился.
Она лениво встала с кровати, потирая сонные глаза, и открыла шторы, впуская в комнату солнечный свет. Марфа выглянула из окна, не понимая, почему утром двор заполонили мужчины в ярко-оранжевых касках. Некоторые из них держали в руках бумаги и что-то показывали друг другу, указывая в сторону небольшого сада, в котором девушка любила проводить время.
– Уже проснулась, принцесса? – крикнул Кай, стоя прямо под окном Марфы и приветливо махая ладонью.
– Какого чёрта происходит? – пришлось приложить усилия, чтобы её услышали.
Кай отвлёкся на доносящийся из сада звук трактора, а после махнул со словами: «Спускайся, нужно поговорить». Марфа тут же вылетела из комнаты, игнорируя расспросы кухарок о предпочтении на завтрак и о предстоящих делах на день, которые каждое утро составлял для неё Томас. Она вышла на улицу в одной пижаме, внимательно смотря на пробегающих мимо мужчин. За забором послышался гул автомобиля, на котором привезли какие-то материалы. Возле входа на задний двор стоял Кай, сложив руки на груди.
– Что случилось? Томас ничего не говорил о предстоящей стройке, так что же происходит? – Марфа заметила, как на заднем дворе ходили незнакомые люди и что-то измеряли, чиркали в своих бумагах и кричали друг другу различные параметры.
– Не сказал? – переспросил Кай и после утвердительного кивка подруги продолжил: – Странно, утром он сказал, что поделился со всем с тобой ещё вчера.
– Нет. После вчерашней сделки он отправил меня домой и больше я его не видела. Как вспомню тот ужас, тошнота к горлу подступает. До сих пор в ушах собачий скулёж.