Щепка

Левин Айра

Вкусно очень! Ели с удовольствием.

Он рассказывал ей про пациентов Пальма.

Двое с семнадцатого – длинные, как жерди, – вошли с улицы. Один из официантов узнал их, посадил за свободный столик, через два от них.

– Колсы из семнадцатой А, – сказал он, понизив голос. – Самые сексуально озабоченные в нашем доме.

– А мы нет?

– Мы? Да ты что! Мы на пятом, может, на шестом месте.

– И рвемся в первые ряды...

По пути домой, на углу, зашли в корейскую лавочку, разукрашенную множеством цветов. Купили апельсиновый сок и яблоки

для нее, молоко, виноград и кофе для него. У дверей, снаружи, топтался какой-то оборванец – в руках бумажный стаканчик. Бросил ему сдачу.

Перешли Девяносто вторую улицу, дошли до угла, подождали у светофора. Смотрели на возвышающуюся башню дома, розового в лучах вечернего солнца. Окна в два ряда. Поблескивают стекла, сверкают блики...

– Странное чувство, – сказала она, беря его за руку. – За окнами люди со своими заботами...

– Я тоже об этом подумал. Вот сейчас и мы придем домой...

– Конечно, у всех все то же самое. Улыбнулись друг другу. Поцеловались.

Перешли на противоположную сторону Мэдисон-авеню.

Уолт, в зимней униформе, стоял в дверях, придерживая створку.

– Привет, Уолт, – сказали оба.

– Мисс Норрис, мистер Хендерсон...

Когда шли по вестибюлю, он сказал ей на ухо:

– Крутит любовь с Денизой Смит из пятой Б.

– Он?

– А ты что думала? – нажал кнопку. Они увидели, как Уолт засуетился снаружи, распахивая дверь подъехавшего такси. – А знаешь, что их соединило? Его голос. Когда-то пел в Сити-опере. В хоре, правда. Он и Руби гужевались целый год, потом он порвал с ней. Она все время его накалывала.

В вестибюле появилась черно-белая пара с покупками на Рождество. Пластиковые сумки от "Лорда и Тейлора". Раскланялись, улыбнулись.

Пит сказал:

– Рождественская страда?..

– Уже пора... – улыбнулся мужчина. Лифт номер один распахнул створки. Поднимались молча.

Когда на седьмом этаже те вышли, он сказал:

– Бил и Кэрол Вэгнолл. Весьма интересная парочка.

– Похоже, что так, – сказала она.

Вышли на тринадцатом, чтобы занести его покупки.

– Ну как? Немножко поглядим?

– Пит, – сказала она, – ты же знаешь, что будет, если...

Посмотрели друг на друга. Она сказала:

– Понимаешь, не буду отрицать, хотелось бы взглянуть, но...

– Никто же не знает!

Она покачала головой.

– Господи! – сказала.

– Да ладно! – сказал он. – Сейчас придем, засечем время. Я же сказал, что все, что заканчиваю. Смотрим не больше часа. Шестьдесят минут всего-то. Будильник врубим. Ну чего ты?

– Ну хорошо, – вздохнула она. – Но только час. Засекли время. Через час часы заверещат...

В спортклубе "Вертикаль" до седьмого пота крутили педали на велотренажерах, накачивали мускулы ног. Плавали в бассейне.

С Рокси и Флетчером смотрели на Бродвее хит сезона. Ничего особенного, но Рокси и Флетчеру понравилось. Рокси предложила зайти к ним, выпить что-нибудь и поболтать. Они отказались.

Проще простого – эти всякие кнопки, тумблеры. Пятилетний ребенок и то разберется. Нажимаешь вверху кнопку 10а. Чтобы

вывести гостиную десятой, например, на большой экран, пожалуйста, жми "1", в центре панели. Анна Стангерсон зажимает уши ладонями... Ее маман читает "лекцию" на предмет подорожания жизни.

В течение нескольких минут смотрели, не отрываясь, на "2". Грюны, совершенно голые, в кровати, с книгой и калькулятором, высчитывают оптимально точное время для совокупления. Решили, что Дейзи должна забеременеть.

Она выбрала для себя левый экран "1", он, стало быть, – правый "2". Сидели, нажимали кнопки в поисках контрастов и гармонии...

Нажали тут, переключили там... Словом, играли в четыре руки на органе человеческих душ.

Она стояла в своем кабинете. Сложив на груди руки, смотрела в окно. Далеко внизу – машины, машины, машины... Сыплет мелкий дождь. Глянцевое ожерелье – этот бесконечный поток машин. Сбрызнутые водой бусины... Вздохнув, взглянула на дом напротив. Женщина у окна отвела взгляд.

– Кэй, – сказала Сара, – что-нибудь случилось? Вижу, что-то вас гнетет...

Оборачиваясь, улыбалась.

– А что может случиться? – сказала она. – Все одно и то же. Бомжи, наркоманы, преступность, государственный долг...

В свой домашний день решила взглянуть, как там у д-ра Пальма. Спустилась вниз. Перед консолью стоят уже два кресла с выгнутыми спинками.

– Понимаешь, у него несколько сюжетов, – сказал Пит.

Они смотрели Пальма вот в таком порядке:

д-р Пальм и Нина...

и Дик...

и Джоанна.

"Диадема" устраивала soiree dansante [5] для организации «Волонтеры Америки за грамотность» в зале «Челесте Бартос», в помещении библиотеки на Сорок второй улице. В такси, когда выехали на Пятую авеню, она – в искусственных мехах, в алом бархатном платье, расшитом блестками, – сказала:

– Не удивляйся, если заметишь наглые взгляды, могут быть и реплики. Мне это знакомо. Старики, в общем-то, отвратительный народец, особенно если видят женщину ничего себе. Появляется что-то звериное. Так и норовят боднуть соперника рогами...

5

Раут, ужин с танцами. По протоколу полагается быть в вечерних туалетах, мужчинам – в галстуке-бабочке, женщинам – в длинных платьях.

– Успокойся! – заметил он. – Теперь обычное дело когда женщина значительно старше мужчины. Таких альянсов сколько угодно. Возьми хоть твоих Бабетту и Алэна.

– Слава Богу, это и ребенку понятно, – сказала она.

– Успокойся и расслабься. Все будет хорошо. Уверяю тебя.

Она, отворачиваясь к окну, заметила:

– Конечно, для тебя...

Неожиданно затормозили. Грандиозная пробка... В Рокфеллеровском центре – елка до небес.

Дивное представилось зрелище. Дух захватывает. Такси, между тем, не ехало, а ползло. Кругом огни, огоньки, сверкание, сияние. Площадь – сказочное царство. Неземные ангелы трубят в позолоченные трубы...