Щепка

Левин Айра

В приемной сидел Сэм. Его пальто лежало на соседнем стуле. Он взглянул на нее поверх своих половинчатых очков, – дальнозоркий, стало быть! – заулыбался, встал в полный рост. Выглядел вполне – вельветовый костюм, рубашка в клетку, темный галстук, седая голова только что побывала в руках хорошего парикмахера.

– Привет! – сказал он. Снял очки и отложил в сторону "Книжное обозрение".

– А, Сэм! Здравствуйте, здравствуйте. – Она подошла к нему. – Стюарт говорил, что вы должны придти.

– Поздравьте меня, – заскрежетал он,

сотрясая ее руку и улыбаясь. – Отныне я автор "Диадемы".

– Поздравляю! Это великолепно, – сказала она, обнимая его. – Поздравляю нас обоих.

Он смотрел на нее с доброжелательной усмешкой. Бледный рубец на зардевшейся щеке обозначился резче, да и перебитый нос стал более наглядным.

– Сижу жду. Он готовит договор. Выдадут аванс. Часть сейчас, при подписании, часть – как дойду до половины.

– Уверена была, что ему понравится, – сказала она.

– А я собирался разыскивать вас здесь, чтобы поблагодарить.

Она потащила его к себе в офис. Сара мигом – крепчайший кофе. Они пристроились у окна на стульях, попавших сюда случайно из кафе.

Он смотрел сквозь оконное стекло на стены из стекла здания напротив.

– Вознесение на небеса, – заметил он. Улыбаясь, она помешивала ложечкой в чашке. Сэм отпил глоток.

– От Стюарта снисхождения не жди. Большой, спец в киноделах!

– Именно поэтому я ему вашу рукопись рекомендовала, – сказала она. – И еще потому, что он отличный редактор, и с ним у нас считаются.

– Я весьма благодарен вам, – сказал он. – Это так много для меня значит. Думаю, ошибку допустил, что брал деньги у фонда. Понимаете, что я хочу сказать. – Он медленно отпил кофе из чашки с синей трехзубчатой короной. – Такие подачки способствуют лености души, ума и потаканию своим слабостям. Можешь ничего не делать, а с голоду не умрешь. Теперь же, безотносительно, буду ли я писать в дальнейшем, возникло чувство самоутверждения. Я даже лекции читаю с большим подъемом. – Он улыбнулся ей. – Даже видения посещают, будто снова участвую в "ток-шоу", режиссура и все такое.

Она улыбнулась.

– Прекрасно все это, – сказала. – Думаю, все так и будет!

Кофе... Он – глоток, она – глоточек.

– Договорились с ним и о сроках. Представлю рукопись весной, – сказал он. – Еще страниц восемьдесят написал.

– Все это хорошо, а что же мне попросить взамен?

– Ну-ка! Выполняю любую просьбу...

– Вопрос у меня к вам, так сказать, личного свойства.

– Прошу...

– Тогда, когда Теа Маршалл погибла, она не к вам ехала?

Отшатнулся, глаза пронзительно взглянули на нее.

– Господи, откуда вы это взяли?

– Ну может, она ехала к вам на работу?

– Нет, нет... – сказал он. – Определенно нет. Я просил ее об этом несколько недель до этого, но наша беседа закончилась тем, что она спустила на меня собак. – Он вздохнул, заглянул в чашку. – У нас всегда так было в течение двадцати лет. То ничего-ничего, а то – хуже некуда. Было

у нее несколько мужей, а потом появился этот богач, от которого она не хотела уходить. Не скрывала этого по крайней мере. Росла она в бедности и боялась умереть в нищете. Понимала, что я тоже не вариант, я тогда уже пил. А ее муженек был уже председатель совета директоров "Юнайтед Стейтс Стил", а насчет выпить – ни-ни! И у нее с карьерой было все в порядке. – Он сидел прямо. Покачал головой. – Нет, не рисковая она была женщина. И ехала она домой. Подтверждено документально. Она из Новой Шотландии. Ее родители были рыбаками. – Он отпил кофе.

Она внимательно смотрела на него.

– Ходили слухи, что у нее в чемодане были вещи для значительно более теплой погоды.

Он взглянул на нее.

– При падении с лестницы раскрылся один из чемоданов... – сказала она.

– Кто это вам сказал?

– Человек, который вращался в их кругах, или вообще близкий им.

Он опустил чашку, держа ее в ладонях. Поставил на столик.

Сидел, смотрел вдаль.

– Ах, какой же я осел... – произнес он. Подергал себя за мочку уха. Посмотрел на нее. – А знаете, сходится... Ее муж решил напустить на меня мафию, думаю, либо нашел мои к ней письма, может, сама что-нибудь рассказала.

– Мафию? – спросила она. Он кивнул.

– Один мой знакомый, со связями в уголовном мире, предупредил меня об этом. Я ему не поверил. И получил вот это. – Он ткнул пальцем в нос, дотронулся до шрама на щеке. – И решил я, что пора отправляться в путешествие. На этом, в основном, закончилась моя карьера. – Он посмотрел куда-то... мимо нее. – Ах, я кретин, – сказал он. – Считал, что он, конечно, пережал, но если она решила уйти от него и ехала ко мне...

Она смотрела на него. Взглянув на нее, он улыбнулся.

– Думаю, что слухи имеют под собой основание. Пожалуйста, если узнаете что-то совершенно противоположное, не говорите мне об этом.

Она улыбнулась:

– Принято.

– Вещи в чемодане и летние платья...

– Считайте, я ваш вечный должник, – сказал он. Она спросила, где он путешествовал. Кофе, наконец, допили. После этого рассказал ей об общине в штате Нью-Мексико, где обитал целых четыре года, и о том, что подумывает, не посвятить ли этому целую главу. Сказал, что до их пор не знает, как назвать книгу.

– Послушайте, – сказал он, когда они поднялись. – В следующую пятницу, двадцать второго, хочу вечеринку организовать. Не хотите ли прийти? Стюарт собирается быть.

– Я домой уезжаю двадцать третьего, – сказала она. – Рано утром. Думаю, на часок все-таки смогу заглянуть.

– Хорошо, – сказал он, когда шли к двери. – Часиков в восемь заходите. Можете придти с приятелем, если хотите. – Улыбнулся ей. – На днях видел вас... вместе... на углу. Целовались вы с ним... Вот что значит жить на третьем этаже и глазеть в окно!.. Так и любопытной Варварой стать недолго.