Щепка
Шрифт:
Потянулись мгновения, тягучие и мучительные. Держать тетиву натянутой почти до отказа становилось всё сложнее, спину сводило от напряжения, и Арди, глядя на спокойную фигуру эльфа на фоне темноты, опустила оружие. Она пошла к воротам, когда из них вынырнул Адрей.
– Там дварфы. Все мёртвые.
Арди с любопытством разглядывала тела. Сразу за воротами их набралось аж семеро. Шесть лежали вповалку со сжатыми в распухших руках кирками и затупленными исщерблёнными секирами. Смердело так, что дышать не хотелось совсем, но запах против воли забился в волосы и ноздри. У Арди было стойкое
Дварфы.
Но не дварфы.
Кожа серо-чёрная, плечи уже. Хотя тела вспухли, не было понятно, так ли это. У некоторых уши причудливым образом подрезаны, у других просто сломаны.
Арди откинула брезгливость и коснулось плеча одного из трупов. Странная куртка, плотная и шершавая, из кожи кого-то совершенно неизвестного Арди.
Она посмотрела на лицо лежавшего перед ней мертвеца. Грубая, очень грубая кожа. Кто-то рассёк бедняге лицо. Из грязно-бурой полоски засохшей крови проглядывали белые хрящи разрубленного носа. Белоснежная борода почти вся пропитана кровью.
Арди поморщилась. Взглядом скользила от одного страшного тёмного лица к другому:
– У них всех раны. Смертельные раны. Кровавые раны. Они умерли в бою. Но где вся их кровь? Её нет на камнях вокруг. А должно быть столько, что, при желании, можно было бы умыться! Эти дварфы… Если они умерли не здесь… То почему их сюда притащили с оружием в руках? И чьих рук это дело?
Арди подошла к воротам, которые с любопытством разглядывал Адрей. Они были сплошь покрыты царапинами, рытвинами и выщерблинами, как будто кто-то пытался пробиться через них силой. Изнутри.
–Арди, – Адрей повернулся к ней, пальцами касаясь врат, – это не дварфы. Вернее, не совсем они. Говорят, что дварфы – владыки недр. Но там, где заканчиваются недра для дварфов, начинаются владения вот этих ребят. Ну и эльфов ещё. Других, не таких, к которым ты привыкла, нет. А тех эльфов, что живут ещё глубже, чем эти дварфы с серыми лицами. И тех эльфов ты бы не захотела встретить.
– И откуда тебе это известно?
– Зимние вечера долгие, а в библиотеке при монастыре хранится не только пыль. Впрочем, большего я сказать не могу – они упоминались лишь вскользь.
– Это, конечно, интересно, но пока меня больше беспокоит, как они здесь оказались. Они довольно свежие, хотя по запаху так сразу и не скажешь. Эти покинутые чертоги, судя по всему, не такие уж и покинутые.
– Судя по интересу Ларниэля к тому бедняге, у него есть какие-то ответы.
Арди передёрнуло. К тому бедняге. Седьмое тело. Оно было в десятке шагов. Ларниэль вместе с кровобородами и Молчуном сразу же столпились вокруг него. Посмотреть было на что, повернись – и увидишь. Арди заплатила бы деньгами, чтобы не поворачиваться. Нет, она видела за свою жизнь разные вещи. Страшные вещи. И пополнять копилку ужасов не хотела.
Арди обреченно вздохнула и поплелась к остальным.
Кто-то собрал много костей. Судя по черепам и грудным клеткам, костей, явно принадлежавших не животным. Кто-то вырезал на них какие-то символы. Арди от них бросало
Кто-то нарезал много кожаных ремней, при помощи которых собрал из тех костей и поломанных древков чудовищный алтарь. И не поленился заточить некоторые из них. Кто-то водрузил на эту мерзость серокожего. Голого и изрезанного такими же символами. Заточенные кости и древки впивались в тело и от некогда тёкшей по ним крови стали почти коричневыми.
Ларниэль порхал вокруг этой мерзости, словно шмель на цветочном лугу. Лёгкий, увлечённый и пугающий. Пальцами почти нежно касался изуродованной кожи мертвеца, без остановки шевелил губами. Эмоции сменялись на лице с поразительной скорость.
Арди с опаской покосилась на широкую спину Карага – она опасалась, что он примется крушить этот чудовищный алтарь прежде, чем Ларниэль сможет сказать что-то полезное. В то же время она хотела, чтобы кровобород превратил этот кошмар во что-то, в чём уже не будет угадываться ничего, что принадлежало некогда живому существу.
– Видели раньше что-то подобное? – едва слышно шепнула Арди, адресовав вопрос Молчуну и Адрею.
Но акустика сделала своё дело, и её голос улетел далеко во тьму.
Адрей хмуро покачал головой. Взгляда от зрелища он не отвёл. Словно перед ним был не мертвец, а выводок ядовитых змей, которых он только что хорошенько перемешал палкой.
– Молчун?
– Не понимаю. Голова сейчас лопнет. Я чувствую что-то. Но это глупость. Этого не может быть.
– Что именно?
Молчун ответил не сразу. Какое-то время он продолжал смотреть прямо перед собой, и когда Арди уже решила повторить вопрос, тихо заговорил:
– Что-то спокойное. И покорное. Но как такое может быть, он ведь мёртв? Мне нужен отдых. Или Флан. Чем глубже мы заходим, тем сложнее терпеть боль.
– Тьма и пламя! Держите оружие наготове!
– Что там? – Арди дёрнула с пояса меч.
Ларниэль промолчал. Огонёк над его головой потух на мгновение, потом загорелся снова, но вполсилы, и теперь мерцал в каком-то рваном ритме, который никак не удавалось уловить.
– Что, мать твою греби, происходит? Ты…
Договорить Арди не успела. Символы на мертвеце загорелись каким-то мутным белёсым светом, словно из них сочился туман, а само тело выгнуло дугой. Оно норовило вырваться из креплений, мотало головой и сучило ногами, но заострённые колья только ещё сильнее рвали плоть и впивались глубже. Тишину подземелья расколол крик. Полный боли и отчаяния, он переходил в вой, затем затихал почти до хрипа и снова нарастал, пока не заполнял всё вокруг.
Арди показалось, что кроме этого ужасающего крика, темноты и страха в мире больше ничего не существует. Хотелось отбросить меч в сторону и зажать уши руками.
– Берегись! – Адрей рванул с пояса булаву и направил ее в сторону ворот.
У Арди что-то оборвалось внутри. Серокожие дварфы вставали, медленно и неуклюже. Мёртвые и распухшие, с разрубленными лицами, расколотыми головами и вспоротыми животами.
Ужас сжал горло Арди мёртвой хваткой и не давал протолкнуть воздух в лёгкие.