Щит судьбы
Шрифт:
Она снова посмотрела на сам квартал Дельта, через широкую магистраль.
Та сторона улицы была запружена евреями. По большей части молодыми людьми, вооруженными дубинами, ножами, редкими мечами или копьями. Как и предсказывал Гермоген, евреи оказались вполне готовы сражаться против толпы с ипподрома. Это не было бы впервые.
Но также очевидно, что напряжение момента прошло. Даже молодые смельчаки теперь расслабились, обменивались полудружескими словами с сирийскими гренадерами. И она также видела женщин и детей, тут и там, как и стариков. Дети проявляли любопытство. Женщины начинали болтать с женами
— Очень хорошо, — пробормотала Антонина. — Очень хорошо. — Евфроний пытался сохранить достоинство офицера, но его облегчение от ее одобрения было очевидным.
Она улыбнулась ему сверху вниз.
— Оставь здесь половину гренадеров. Вместе с Трифиодоросом и пехотой. На всякий случай. Не похоже, чтобы все шайки головорезов с ипподрома сегодня здесь появлялись. Может, зеленые не появились, потому что обычно выступали вместе с монофизитами, но, может, и потому, что пребывают в смятении. Если передумают, я хочу, чтобы гренадеры помогли опять изменить их ход мыслей. — Евфроний кивнул.
— А пока я хочу, чтобы ты и все остальные отправились со мной.
Она склонила голову, наслаждаясь видом разбитого магазина. Ее улыбка стала мрачной, даже похоронной.
— Мне нужны специалисты по подрывному делу.
К закату обитель Святого Марка превратилась в груду камней. Под грудой сломанных деревянных балок и разбитых кирпичей, в свое время высушенных на солнце, лежали тела, возможно, сотни фанатичных монахов. Никто не знал точного количества. Монахи с вызовом кричали окружающим их войскам — с крыши и из окон. Клялись, что никогда не сдадутся. Больше всего слов они направляли маленькой женщине в броне, сидящей на лошади.
— Мы не подчинимся вавилонской блуднице!
И другие фразы, гораздо более грубые, в том же роде.
Антонина не обращала внимания. Ни в коей мере. Она бы не приняла их сдачу в плен, даже если бы они и предложили это. Поэтому она весело ждала несколько минут перед тем, как приказать гренадерам начать действовать. Для отчета она все-таки удостоверилась, что монахи сами призвали свою судьбу.
Она напевала себе под нос, пока гренадеры загоняли монахов внутрь огромного монастыря.
— Она пришла назад! Она пришла назад! Шлюха вернулась! — Антонина тихо посмеивалась, когда саперы устанавливали заряды.
— Ну вот, Александрия! Судный день настал!
Антонина смеялась сдавленным смехом, когда стены обрушились.
— Вот как пали праведники!
Глава 34
Антонина встала до рассвета, хотя обычно в это время еще крепко спала. Но она была нацелена продолжать установление власти империи, не позволяя оппозиции ни на минуту вернуть равновесие.
Ее слуги суетились вокруг, готовя завтрак и одежду. Когда пришло время надевать доспехи, Антонина развеселилась, видя, как горничная смотрит на кирасу.
— Признаю: штука непристойная, — Антонина рассмеялась.
Она подошла и осмотрела кирасу, лежащую на обитой материей скамейке у дальней стены спальни. Передняя часть имела две внушительные выпуклости, выступающие вверх.
— Слава о моих размерах разнеслась
Потом она добавила твердым голосом:
— Мои сиськи на самом деле не такие большие. — Горничная с опаской посмотрела на нее, неуверенная в том, как отвечать. Девушка только что начала прислуживать Антонине. Обычная горничная Антонины заболела во время морского путешествия, и эту девушку быстро отыскал старший из слуг Антонины Губазес. Она раньше прислуживала бывшему хозяину дворца.
К моменту появления отряда Антонины осталось только несколько старых слуг. После разрушения морских сил, которые попытались заблокировать вход в гавань, бывший владелец убежал из Александрии. Это был грек благородного происхождения, который имел тесные связи с группировкой Павла и Амброза. Очевидно, он решил, что осторожность важнее доблести. Он переждет бурю в своей усадьбе в далеком Оксиринхе.
Антонина думала о господине благородного происхождения, когда горничная помогала ей надевать доспехи. Нет, не столько о нем самом, ведь она даже не знала его имени, а о том, что он представлял. Он не был единственным, кто поступил так. Очень большая часть греческой аристократии сделала то же самое.
К тому времени, как она застегивала перевязь, на которой висел кинжал, в чем помощь горничной совсем не требовалась, Антонина приняла решение. На самом деле два решения. Возможно, три.
Во-первых, никаких последствий для аристократов, которые отошли в сторону и оставались нейтральными во время сражения, не будет. Даже для тех, кто сразу же сбежал. Она просто пыталась установить твердый контроль империи над городом. Многие — большинство — ортодоксальной греческой аристократии, в особенности в Александрии, останутся враждебными к династии, независимо от того, что она сделает. Пока эта враждебность остается приглушенной — шепот в гостиных, а не восстания на улицах — Антонина будет ее игнорировать.
Во-вторых, менее важное решение, следующее из первого — она даст указания Губазесу проверить, чтобы дворец остался в первоначальном состоянии после того, как она отсюда съедет и устроится во дворце префекта. Нового префекта официально разместили там прошлым вечером. Никто не оказал сопротивления и не высказал возражений. Его предшественник, вместе со свергнутым патриархом Павлом убежали в ту часть Никополиса, где размещались военные, чтобы находиться там вместе с Амброзом и его армией.
Антонина тихо фыркнула. Когда аристократ наконец приползет в свой дворец, он с удивлением обнаружит, что его не разграбили и вандалы тут не зверствовали. Конечно, эта новость не вызовет его расположения к империи. Но, может, сам факт усилит его намерение не поднимать головы.
А это уже достаточно хорошо.
Наконец небольшой вопрос, но…
Антонина повернулась к горничной и осмотрела девушку. Под ее взглядом девушка скромно потупилась.
«Египтянка. Двадцати нет. Из Фаюма, готова поспорить. Хорошо говорит по-гречески, но акцент ни с чем не спутаешь».
— Как тебя зовут? — спросила Антонина.
— Кутина, — ответила горничная.
— Ты монофизитка?
Кутина в удивлении подняла глаза. Антонина заметила скрытый в них страх.
Она успокаивающе махнула рукой.