Щит судьбы
Шрифт:
«Но это случилось в другой стране и, кроме того, там про „брак только на определенный период времени“ и не слышали».
Велисарий искренне поразился. Он ни разу не видел, чтобы Эйд проявлял такое тонкое понимание человеческих взаимоотношений.
От кристалла исходили волны тихой гордости. Велисарий уже начал отправлять поздравительную мысль, когда его внимание отвлекли следующие слова Баресманаса:
— Что ты читаешь?
Велисарий посмотрел на лежащую у него на коленях книгу. На мгновение он смутился, застигнутый между
Баресманас просто вежливо интересовался. Но для Велисария вопрос был гораздо важнее.
— На самом деле я собирался поговорить с тобой о ней, — Он поднял книгу. — Ее написал римский историк Аммиан Марцеллин. В этом томе собраны книги с XX по XXV его «Деяний».
— Я про такого не знаю. Один из древних? Современник Ливия или Полибия?
Велисарий покачал головой.
— Нет, он жил гораздо позднее. На самом деле Аммиан был солдатом. Он сопровождал императора Юлиана во время экспедиции в Персию, две века тому назад. — Он похлопал книгой по коленям. — А в этой книге представлены его воспоминания о том походе.
— А… — На лице шахрадара странно смешались позор и удовлетворение. — Да, та кампания началась для нас очень плохо. Большинство городов, через которые мы просто проходили — например, Аната, — были разрушены Юлианом. Кстати, и Пероз-Шапур тоже. Я теперь вспомнил. Сожжен дотла. Однако в конце…
Теперь на лице осталось только удовлетворение. В высшей степени. Баресманас усмехнулся.
— В конце этот чертов дурак Юлиан сжег корабли, делая театральный жест, который я сам не стал бы делать ни при каких обстоятельствах.
Он фыркнул. Как профессионал, высмеивающий чрезмерные эксцессы любителя — хотя и признанного талантливым.
— Он выиграл практически все сражения, в которых участвовал, и все осады, которые предпринимал, — сообщил Велисарий. — И затем — Боже, спаси нас от командиров, любящих театральные жесты! — оставил армию без пути, по которому шли поставки. Отправил их сдаваться от голода после того, как погиб сам.
Велисарий покачал головой.
— Как вырвать поражение из челюстей победы — вот о чем эта история. Да, закончилась она хорошо для вас, персов. Вы получили Нисибис и пять других провинций в качестве трофеев за разрешение римлянам выйти из Месопотамии.
Удовлетворения на лице Баресманаса стало меньше.
— Все не так хорошо, друг мой. Города-то были разрушены. Сельская местность разграблена. — Он в задумчивости провел рукой по шраму, оставшемуся на плече. — В конце концов это была еще одна из бесконечных войн между ариями и греками. Кажется, это просто наваждение — сражаться. Сколько раз Нисибис переходил из рук в руки на протяжении веков? Вы захватывали Ктесифон, мы — Антиохию. Грабили их. Разве хоть одна империя от этого выиграла?
Велисарий покачал головой.
— Нет, Баресманас. Лично
Все еще потирая плечо, Баресманас улыбнулся.
— Я позволю тебе эту личную победу, Велисарий. И с радостью. Надеюсь никогда больше не выходить на поле брани против римлян.
Велисарий рассмеялся.
— И я тоже! Вы, персы, очень сильны. — Он хитро посмотрел на шахрадара.
— Ты знаешь, это был основной аргумент Юстиниана в пользу принятия ваших предложений. Как он сказал, заключение Столетнего мира зацементирует верность римской армии династии. Что угодно, только бы избежать еще одного столкновения с проклятыми персидскими дехганами!
В Баресманасе, несмотря на всю его ученую натуру, было слишком много от дехгана — и он выглядел довольным. Но он не стал наслаждаться приятными мыслями. Вместо этого показал на книгу.
— Тогда почему ты ее читаешь? — Велисарий почесал подбородок.
— Я взял ее с собой — взял почитать у одной знакомой библиофилки по имени Ирина. Подумал: в ней может оказаться что-то полезное. И я на самом деле считаю, что тут есть полезная информация.
Он весело посмотрел на Баресманаса.
— Ты достаточно отдохнул и расслабился в Пероз-Шапуре? Как ты смотришь на то, чтобы два дня поездить по сельской местности? Конечно, будет очень жарко. С другой стороны, найдутся и кое-какие удовольствия. Тишина, покой, одиночество…
— Достаточно! — рассмеялся Баресманас. — Что угодно, только бы уехать от этого сумасшествия! Самая голая пустыня в мире в настоящий момент кажется мне раем!
— На самом деле так плохо не будет. Мне просто хочется немного вернуться назад. Вверх по реке к старому каналу, мимо которого мы проходили на пути сюда.
Баресманас нахмурился.
— К Нехар Малке? Королевскому каналу? — Велисарий кивнул. Шахрадар удивился еще больше.
— Зачем? Канал сухой, как кость. Он не использовался с… — Баресманас замолчал. Мысль за него закончил Велисарий:
— С тех пор, как вы, персы, перекрыли в него доступ воды. Два столетия назад. После того, как римский император Юлиан воспользовался им, чтобы перегнать свои суда из Евфрата в Тигр и предпринять осаду Ктесифона.
Баресманас выдохнул воздух.
— Да. Да. Тот маленький эпизод. Ну, на самом деле не такой уж и маленький. Юлиану не удалось взять Ктесифон, но он подошел близко к цели. В любом случае после этого мы решили, что ирригационная и торговая ценность канала уступает риску предоставления римлянам идеального пути для материально-технического обеспечения вашей армии во время атаки на нашу столицу.
Он вопросительно склонил голову.
— Тем не менее — я снова спрашиваю. Почему тебя интересует канал, в котором нет воды?