Щит судьбы
Шрифт:
Вместо этого они совсем не смотрели на Велисария. Они бросали быстрые взгляды украдкой на своего командира, их губы были плотно сжаты. Словно с трудом пытались не ухмыльнуться. Странно. Очень странно.
Велисарий оставил изучение греков и посмотрел на остальных подчиненных. Было очевидно: никто из офицеров не готов высказаться по этому несколько необычному вопросу. Он ожидал подобного. Поэтому после еще минуты тишины Велисарий вежливо поблагодарил людей за то, что пришли на совещание, и разрешил покинуть шатер.
Что они и сделали. Вначале Агафий первым
За исключением Велисария и Маврикия в шатре остался один Агафий. На мгновение глаза командующего константинопольскими войсками встретились с глазами Велисария. На лице парня было странное выражение. Наполовину просящее, наполовину… злое?
Нет, решил Велисарий. Это не злость, а просто глубоко скрытое негодование.
«Из-за чего?» — раздумывал полководец.
Внезапно Агафий ушел. Велисарий вопросительно посмотрел на Маврикия.
— Ты знаешь нечто, неизвестное мне? — Маврикий фыркнул.
— Что ты хочешь? Ради всего святого, я — фракиец. Уже плохо, что ты хочешь мне, простому парню, навязать обычаи персов. Неужели я должен понимать еще и греков?
Два дня спустя в начале вечера в шатре Велисария появился Агафий.
После того как его пригласили внутрь, парень встал прямо и напряженно перед полководцем.
— Мне нужно задать тебе вопрос, — сказал грек. Его голос звучал несколько хрипловато.
Велисарий кивнул. Агафий откашлялся.
— Ну. Дело обстоит так. Я знаю, что так часто делают… Ну… — Он снова откашлялся. Хрипловатость прошла, ее заменила неуверенность молодого человека. Возможно, смущение.
Потом слова полились потоком.
— Я знаю: подобное часто делается и командующие войсками — я имею в виду в ранге хилиарха — после удачной кампании — а иногда и просто одного сражения, если одержана сокрушительная победа — ну… они попадают в ряды аристократии. Я имею в виду официально.
Его рот резко захлопнулся. Велисарий почесал подбородок.
— Да, — он кивнул. — Случалось. Неоднократно. Я сам, например. Я родился в самом низу социальной лестницы благородных господ. Ниже было только сословие всадников. После того как Юстиниан включил меня в число своих телохранителей… Неважно. Это долгая история. Конечно, на сегодняшний день, когда мой пасынок провозглашен императором, я вхожу в самые высокие круги. В высшую знать.
Агафий не стал улыбаться в ответ. Велисарий понял, что ступил на очень тонкий лед.
— А ты, Агафий? Я никогда не спрашивал. — Он легко махнул рукой. — Учти: меня подобное не интересует. Меня совершенно не волнует, к какому классу принадлежат мои офицеры. Только их способности. Но скажи мне: из какого
Агафий уставился на полководца.
— Мой отец — булочник, — ответил он. Говорил очень тихо, но твердо.
Велисарий кивнул с пониманием.
В восточной части Римской империи, в отличие от западной, от сыновей никогда не требовалось оставаться в деле своего отца. Такого закона не было.
Тем не менее существовала тенденция передавать дело по наследству. Все люди разных специальностей были объединены в гильдии и считались свободными. Тем не менее, хотя некоторые из Ремесел считались престижными — например, художественная работа по металлу, — никто из ремесленников не принадлежал к знати и не мог похвастать благородным происхождением.
И определенно не булочники, которые считались одними из самых низших слоев, за исключением рабов и каторжан.
Итак, Агафий, как и многие до него, попытался вырваться из низкого сословия отца, пройдя по главному пути Римской империи, который был относительно демократичным и открытым для талантов — он выбрал армию.
Тем не менее Велисарий все еще удивлялся. Ему доводилось встречаться с людьми, для которых классовое положение было просто навязчивой идеей. Но казалось, это Агафия раньше никоим образом не беспокоило.
Полководец отбросил размышления в сторону. Какими бы мотивами Агафий ни руководствовался и что бы он раньше ни думал, теперь вопрос казался для него исключительно важным.
— Это имеет для тебя значение? — спросил он. Агафий кивнул.
— Да. Имеет. Раньше нет, но… — Он поджал губы. — Теперь имеет, — закончил он тихо. Практически сквозь стиснутые зубы.
Велисарий отбросил расслабленность и сел прямо.
— Ты понимаешь, что любой ранг, который бы я тебе ни присвоил, должен быть утвержден императором? А в случае, если ты будешь причислен к классу сенаторов, то это должен подтвердить Сенат 6 ?
Агафий кивнул. Наконец он немного расслабился. Совсем чуть-чуть.
— Мне совсем не нужно в класс сенаторов. Просто… что-то. — Велисарий кивнул.
— В таком случае я не вижу проблемы. — На лице появилась хитрая улыбка. — По крайней мере с императором.
6
Во времена, о которых идет речь, членство в Сенате уже стало наследственным.
Агафий теперь тоже смог улыбнуться. Велисарий почесал подбородок.
— Тогда давай останемся в рамках военной иерархии, если Сенат не играет для тебя роли. В моей власти дать тебе звание комеса. Как тебе это? Входящий в свиту представителя знати? То есть меня?
Агафий напряженно склонил голову.
— Спасибо. — Затем после минутного колебания спросил: — А как это по отношению к персидскому дехгану?
— Зависит от того, как посмотреть. Если официально, то ты на самом деле получаешься выше дехгана. Эквивалент… одной из низших градаций их вурзургана, в большей или меньшей степени.