Щит времен
Шрифт:
— Наши коллеги-агенты загружены работой. Если мы отвлечем их от дел, произойдет черт-те что… обвал. — На самом деле «черт-те что» он произнес лишь мысленно, поскольку на темпоральном языке аналога этому выражению не было. — Так что оставим коллег при их собственных заботах. Согласны?
— Как будем действовать мы? — спросил нубиец из XXI века.
— Нам нужна штаб-квартира, — ответил Эверард. — Ею станет наша гостиница. Можно блокировать ее на ограниченный временной период, не оказывая заметного влияния на другие процессы. В Академии, например, это было бы невозможно. Мы доставим сюда людей и оборудование, и вся оперативная
Улыбка — если это была улыбка — скривила губы Комозино.
— По чистой случайности или по предначертанию судьбы в дело вовлечен агент Эверард, и он незамедлительно начнет работу здесь, — заметила она.
— Позвольте попросить разъяснения этого важного сообщения, мэм-сагиб, — произнес гость из Британской Индии.
Комозино взглянула на Эверарда. Он, нахмурившись, пожал плечами и с расстановкой произнес:
— Может быть, разъяснение окажется сейчас полезным. Примерно в такой же ситуации я побывал в ранний период моей деятельности. Я находился здесь со своим другом за несколько лет до нынешнего дня по календарю отдыха. Вы знаете, как непросто забронировать место на таком популярном курорте, как этот. Дело, однако, не в этом. Мы решили провести остаток очередного отпуска у меня дома, в Нью-Йорке XX века, и совершили туда прыжок на роллере. Город оказался абсолютно чужим. В конце концов мы выяснили, что Карфаген победил Рим в Пунических войнах.
По комнате пронесся шум. Несколько патрульных вскочили было на ноги, но сразу сели, взволнованные и напуганные.
— Как это? — пробежал по гостиной недоуменный вопрос.
Эверард продолжил, опуская пережитые тогда опасности и собственные деяния. Та история до сих пор больно ранила его душу.
— Мы отправились в далекое прошлое, организовали отряд и снарядили экспедицию в критическую точку, в одно из сражений. Там мы обнаружили двоих преступников с энергетическим оружием, которые воевали на стороне Карфагена. Их замысел заключался в том, чтобы обеспечить себе богоподобное положение в древнем мире. Мы накрыли их до того, как они смогли предпринять задуманное, и… вновь история вернулась в свое привычное русло, и вернулся мир, который мы знаем, поскольку сами были рождены в нем.
«И тем самым я уничтожил, аннулировал целый другой мир, бессчетные миллиарды человеческих судеб. Словно их никогда и не было. Ничто из того, что я испытал никогда не происходило. Шрамы в моей душе остались, но они возникли из ничего».
— Но я никогда не слышал ничего подобного! — запротестовал француз.
— Разумеется, — ответил Эверард. — Мы не распространяемся о таких вещах.
Вы спасли мне жизнь, сэр, мое существование!
Спасибо, но не стоит благодарности. Это лишнее. Я просто выполнял свой долг.
Китаец, когда-то работавший космонавтом, сузил паза и спросил, медленно роняя слова:
— Были ли вы с вашим другом единственными путешественниками, которые побывали в той неблагоприятной реальности?
— Конечно же, нет, — ответил Эверард. — Многие незамедлительно вернулись назад. Но кто-то не смог этого сделать, после кого-то недосчитались. Мы можем лишь предполагать, что их схватили или, может быть, убили. Мы с другом едва унесли ноги сами. Случилось так, что из
— Но вы помните и другой мир!
— Как и те, кто повидал измененный мир, а также сотрудники Патруля, которые не были непосредственными участниками операции, но оказывали нам посильную помощь. Все испытанное нашей группой, все совершенное нами не может быть вычеркнуто из нашей жизни — иначе бы мы не могли тогда совершить это.
— Вы говорите о людях, ступивших в альтернативное будущее и не сумевших выбраться из него? Что стало с ними, когда эта история была… улажена?
Ногти Эверарда впились в ладони.
— Они тоже прекратили существование, — произнес он холодным тоном.
— Вероятно, лишь несколько патрульных, включая вас, перешагнули в тот мир. Почему так мало? В конце концов, на протяжении веков…
— Этими людьми оказались лишь те, кого угораздило пересечь критическую точку на пути в будущее, в широкий диапазон времени, в течение которого происходили связанные события, в том числе и спасательные работы Патруля. Но сейчас перед нами более обширный сектор с более активным движением, поэтому наши задачи усложняются. Надеюсь, вы поняли сказанное мною. Сам я, например, не очень.
— Здесь требуются метаязык и металогика, доступные лишь немногим гениям, — сказала Комозино. Тон ее стал резче. — У нас нет времени на теоретические дискуссии. Период использования этой базы без внесения существенных перемен в ход истории весьма ограничен. Число сотрудников Патруля также, и, соответственно, ограничено суммарное время жизни, которым мы располагаем. Мы обязаны использовать наш потенциал оптимальным образом.
— Каким образом? — задала вопрос женщина с Сатурна.
— Для начала, — сказал Эверард, — я отправлюсь в эпоху короля Роджера и попытаюсь разузнать как можно больше. Этот род работы требует опыта агента-оперативника.
«А Ванда по-прежнему остается в плену далекого будущего. Хотя сейчас фраза „по-прежнему“ потеряла смысл. Должно быть, что-то удерживает ее там. Иначе почему она не вернулась ко мне? Куда еще она могла запропаститься?»
— Надо полагать, мир Карфагена был не единственной агрессивной реальностью? — спросил индус.
— Думаю, что нет. Я не располагаю информацией о других случаях, но… Мне незачем было это знать. И незачем было идти на риск с другими возможными переменами. Они могут не сгладиться или вызвать новый временной вихрь. И, собственно говоря, — бросил Эверард индусу, — в данный момент мы имеем дело как раз с такой реальностью.
«Неужели вновь умышленное вмешательство? Нелдориане, экзальтационисты, более мелкие организации, просто безумцы или алчные негодяи — кем бы они ни были, до сих пор Патруль с ними справлялся. Порой едва-едва. В чем мы оплошали на этот раз? Кто наш враг? Как с ним расправиться?»
В Эверарде проснулся охотник. Холодные мурашки пробежали по спине. Настал благословенный момент, когда он, отбросив душевную боль, мог думать лишь о преследовании, захвате, мести.