Щит
Шрифт:
— Баронесса Мэйнария д’Атерн.
В глазах главы гильдии не отразилось ничего — он учтиво поклонился и представился:
— Карваль из Голона…
«…четвертый сын графа Миарада, некогда изгнанный из рода за попытку перечить воле отца…» — мысленно добавила я.
Жестом предложив мне располагаться, хозяин кабинета отошел к окну, прислонился к стене и задумчиво посмотрел на меня:
— Если верить слухам, то вы живете в Западном крыле королевского дворца. Стражи там предостаточно, значит, вы ищете людей, способных присмотреть за сохранностью вашего родового замка или городского дома… Так?
— Нет… —
Карваль изумленно выгнул бровь:
— Простите?
— Могу я надеяться на то, что все, что будет сказано в этом кабинете, здесь и останется? — поинтересовалась я.
— Даю слово, — тут же отозвался мой собеседник.
Я распахнула плащ, сняла с пояса кошель с деньгами и поставила его на стол:
— Здесь — пятьдесят золотых. Я бы хотела купить у вас статус охранника. Старым числом.
Карваль криво усмехнулся и отрицательно покачал головой:
— Боюсь, это невозможно.
У меня оборвалось сердце и ослабли колени. Впрочем, через мгновение я вспомнила о предложении барона Дамира и взяла себя в руки:
— Если вас не устраивает сумма, то назовите свою.
— Дело не в деньгах, ваша милость. И даже не в моем нежелании нарушать закон, — вздохнул хозяин кабинета. — А в том, что, согласно Праву Крови, члены Гильдии Охранников имеют право ношения и употребления меча наравне с дворянами. Этот нюанс нашего статуса сказывается на многом. В частности, на тщательном контроле за каждым из членов гильдии: в день принятия в ряды гильдии очередного первача я обязан заполнить установленную законом форму, в которой указываются его приметы, причем в двух экземплярах. Первый остается в архиве гильдии, а второй пересылается в архив Шестого Приказа.
У меня потемнело в глазах, а по спине потекли струйки холодного пота — он не лгал и не пытался поднять цену. Значит, моя попытка была бессмысленной!!!
С трудом заставив себя встать, я трясущимися руками сгребла со стола кошель с деньгами, попытки с десятой повесила его на пояс и на негнущихся ногах пошла к дверям.
— Мне очень жаль, но это действительно невозможно, — донеслось до меня, как сквозь туман.
«Невозможно…» — мысленно повторила я и увидела, как это же слово повторяет Теобальд:
— Невозможно? Ты все еще в этом уверена?
Я уверенно кивнула:
— Да: стена слишком высокая, поэтому взобраться на нее без помощи лестницы ты не сможешь.
Брат ухмыльнулся, сорвался с места, разогнался, подпрыгнул и, сделав пару шагов по вертикальной поверхности, зацепился рукой за край стены:
— А что ты скажешь теперь?
Я закусила губу и насупилась:
— Ты опять выиграл…
— Вот!!! — он отпустил руки, мягко приземлился на землю и встал передо мной на колени: — Запомни — нет ничего невозможного! Есть только недостаток желания, ума или хитрости.
«А ведь Тео был прав…» — поймав за хвост мелькнувшую мысль, потрясенно подумала я, остановилась, тряхнула
— Насколько я понимаю, вы являетесь главой гильдии уже не один год…
— Не один. И даже не два, — подтвердил он.
— Значит, наверняка прекрасно знаете как главу Шестого Приказа, так и тех, кто оформляет и хранит эти ваши формы…
— Знаю, — усмехнулся хозяин кабинета. — А с бароном Зорваном даже дружу.
— Следовательно, невозможное — возможно. Но только при ОЧЕНЬ БОЛЬШОМ ЖЕЛАНИИ С ВАШЕЙ СТОРОНЫ!
Глава Гильдии Охранников вытаращил глаза:
— Вы это серьезно?
— Более чем! — уверенно заявила я.
— Хм… И что ТАКОГО вы готовы мне предложить, от чего я воспылаю этим самым «очень большим желанием»? — язвительно поинтересовался он.
— Брак, — выдохнула я. И на всякий случай добавила: — То есть титул… Лен… И… на некоторое время — себя.
Глава 31
Король Неддар Третий, Латирдан
«То, что даровано правителю богами, называется его Предназначением. Действия, соответствующие этому Предназначению, называются Правильным Путем. Упорядочивание этого Пути называется Воспитанием. От Правильного Пути нельзя отойти и на удар сердца, а то, от чего можно отойти, нельзя называть Правильным Путем [144] ».
144
Созвучно трактату Ли Цзи «Книга Установлений».
Срываясь с губ баронессы Кейвази, откровения Игенора Мудрого тускнели, съеживались и таяли, подобно клочьям тумана на жарком летнем солнце.
Нет, обычно Неддар с удовольствием вдумывался как в мысли, предназначенные для обычных последователей и изложенные в предельно простой форме, так и в завуалированные намеки для тех, кто способен торить Путь при свете звезд [145] . Но на этот раз сверкающие бриллианты чужого жизненного опыта оставляли его равнодушными. Ибо были мертвы. А леди Этерия — жива и полна истинного, ослепительно-яркого света.
145
То есть не с помощью Учителя, а следуя воле богов.
Трепетание ресниц, румянец, изредка окрашивающий ее щеки, несмелые улыбки, заставляющие замирать сердце и вызывающие непреодолимое желание улыбнуться в ответ, казались ему важнее всего на свете, так как дарили настоящую, ни с чем не сравнимую радость. И заставляли сомневаться в истинности слов одного из самых известных мыслителей прошлого: «Правители, идущие Правильным Путем, не проявляют удовольствия, гнева, печали и радости…»
«Правитель, не способный чувствовать боль и радость, мертв… — думал Неддар, вглядываясь в аккуратную — волосок к волоску — спираль локона, лежащего на плече баронессы. — А мертвецу нет дела до того, что происходит с живыми…»