Щит
Шрифт:
— Это твоя сабля разлетается, ты перекаливаешь вечно! А хазарскую вообще сломать невозможно. А он ее, как колбаску!
— Да что ты в закалке понимаешь?!
— Эй, петухи, — останавливает спор могучий кузнец. — Кончай шум! Вы лучше подумайте, как секрет того железа спытать, из коего мечи русинские сделаны…
— А что тут пытать? — удивляется первый подмастерье. — Прижать русинку ту в темном уголке, да и вызнать всё, что надо. И удовольствие и ей, и нам…
— Удовольствие? — ехидно осведомляется второй. — А ежели она мечи в крови хахалей закаляет? Обрежет тебе уд по самый корешок… Вот тут срез точно рооовный будет!..
Шумит
— Голуб! Смотри, что я нашел! Нет, ты только посмотри!
Лицо Ждана сияло, как начищенный самовар. Что же он такое накопал? Скворец кивнул Лютому на стул.
— Рассказывай.
— Картошка! — плюхнулся розмысл на жалобно заскрипевшее изделие Черниговского обстановкостроительного завода.
Воевода недоуменно уставился на подчиненного:
— Что «картошка»?
— До русинов картошки не было! Ее принесли из будущего!
Скворец припомнил книгу. Да, были в ней упоминания о картошке. Но мимолетные. И не так много. Очевидно, не считал автор ее чем-то важным…
— С чего ты так решил? — заинтересовался он. — И давай по порядку.
— Сначала услышал в подземке… Нет, это неважно. Сейчас…
Ждан мысленно сосчитал до десяти. Незамысловатый прием всегда помогающий взять себя в руки. Воевода терпеливо ждал.
— В Книге написано, что вятичи получили у русинов рассаду картофеля. То есть, вятичи картошки не имели. А русины высаживали ее из семян! Довольно сложный процесс! Категорически не по зубам в первом веке, — для пущей убедительности Ждан даже головой затряс.
— Книга — не доказательство. Книга — предположение, которое мы пытаемся доказать, — поддел распалившегося розмысла Скворец.
— Не спорю. Я выделил частную задачу. А теперь доказательство. Первое. Картофель принесли в Европу и в Азию русы. Это известно всем. Второе. По результатам раскопок до десятого века не обнаружено никаких следов картофеля. Он появляется одновременно с русинами.
Скворец молчал. Лютый не мальчик, должен понимать, что это не доказательство. Мало ли почему археологам не попались клубни. Все же, не железо, чтобы в земле несколько сот лет пролежать.
— Третье. В Полуденном Нахабе [82] этот овощ знали с незапамятных времен. Задолго до экспедиции Негослава Удатного. [83] Четвертое. И главное. Исследования Голицына по механизмам наследования растений установили, что все дикорастущие виды картофеля, произрастающие в Евразии, не являются предками культурных сортов. Наоборот, они произошли от вида, найденного при раскопках в центральных областях Княжества. То есть, был культурный вид, а потом брошенные поля одичали.
82
Нахаб — Америка. Полуденный Нахаб — Южная Америка. Назван по имени Нахаба Черниговского, известного розмысла и путешественника, активно исследовавшего Новый Свет в первой половине четвертого века от взятия Царьграда. Честь, оказанная Нахабу, куда более заслужена им, чем в нашем мире Америго Веспуччи
83
Негослав Удатный — один из величайших путешественников, исследователь Сибири и высокогорных районов Памира.
Ждан замолчал. С победным видом глядя на руководителя группы.
— Даже если это так, не факт, что не было общего вымершего предка. Но насколько я помню, подобные исследования ископаемых образцов не слишком надежны, — остудил пыл розмысла воевода.
— Это еще не всё. Голицын изучил Нахабский дикорастущий картофель. И установил, что именно он является предком культурных видов. И всех, сейчас существующих. Можешь объяснить, каким образом растение может попасть из внутренней области одного материка во внутреннюю область другого? Когда между ними нет сообщения, ни сухопутного, ни морского? Вот и я не могу. И никто не может, потому что это НЕВОЗМОЖНО!
Теперь Скворец задумался.
— Я — не могу. Но пути распространения живых организмов очень причудливы. Даже если работа Огнедара безошибочна, этого недостаточно.
— Надо найти Голицына и спросить… Подожди, ты его знаешь?
Воевода улыбнулся.
— Его кабинет на два поверха выше. Прямо над моим. Или ты думаешь, что воинская Гридница занимается только историей и оружием? Сейчас позвоню, и сходим. Только не забудь о скрытности. Чтобы исследовать картошку, о русинах знать необязательно. И даже вредно. Так что, начнем со списка вопросов. Сперва общие, а потом и к деталям перейдем…
Буревой вошел совершенно бесшумно. Не взвизгнула петлями хорошо смазанная свиным салом дверь, не заскрипела предательски половица под ногой. И шаг у скрытника волчий, по должности положенный. Истинно скрытный шаг. Ни звука. Ни шелеста ветерка. А Ярослав всё одно обернулся, неведомо как ощутив появление человека. И не просто обернулся, почуяв. Тем же неведомым образом, в руках князя оказался висящий до этого на стене кончар. Буревой в очередной раз восхитился умениям русинов. Впрочем, восхищение восхищением, а не за тем шел.
— Слышь, княже, там выборные от кузнечной слободы пришли. Встречи просят.
Ярослав повесил на место клинок хазарской работы.
— Что за выборные? — князь приглашающе махнул в сторону стола. Присаживайся, мол, друже. Чай, ноги не казенные, чего их трудить попусту.
Скрытень не стал изображать ломающуюся девку и за стол сел, нимало не чинясь. И ножку у скромной утки, зажаренной с яблоками, отломал совершенно без пиетета перед начальством.
— Мышата со товарищи явились. С утра под кремлем сидят, — буркнул Буревой, набив рот мясом. — Хотят с тобой говорить. А о чем — молчат. Хотел яйцы дверью поприщемлять, да подумал, что перебором будет.
— Партизаны чертовы, — недовольно ответил русин, — проси, что ли.
— Что такое черт, я от ромейских лазутчиков знаю. Они его поминать очень любят, когда яйцы в двери пихаешь, — ответил скрытник, — а что за партизаны такие?
На память Буревой не жаловался, незнакомые слова повторял без ошибок. Хоть и многовато их начало звучать в последнее время. Совсем русины беречься перестали. Правильно делают, в общем-то. Кругом — свои.
— Долго рассказывать, — отмахнулся Ярослав, но, встретив насмешливый взгляд, пояснил. — Была у нас большая война. Враг силен, отступали поначалу. А народ, кто в тылу вражьем остался, в леса уходил. И гадил захватчикам в силу своих умений. Враги ругались: «запарили, мол!» Вот их партизанами и называли. Считается, что на допросах никого никогда не выдавали. Вообще не разговаривали. Разве что, в дупу пошлют. Оттуда и поговорка.