Щит
Шрифт:
Ревик нахмурился.
— Почему вы продолжаете произносить моё имя так?
Врег взглянул на версианца, затем улыбнулся.
— Конечно. Потому что мы должны произносить твоё имя изменника с уважением, — черные глаза наполнились презрением. — Ты дезертировал. В тот самый момент, когда мы больше всего нуждались в людях… даже в грязнокровных придурках вроде тебя. Ты скажешь мне, что и этого ты не помнишь? Что все это просто удобным образом «исчезло», когда ты побежал обратно к Семерке за искуплением грехов?
Он показал на него
— Иди ты нах*й… Ревик.
Версианец издал фыркающий смешок, скрестив руки на груди.
Ревик уставился в стену, стараясь скрыть своё нетерпение.
— Готов поспорить, сейчас ты жалеешь, что не можешь меня просканировать, не так ли, Ревик? — Врег сфокусировал взгляд на потолке с грязными подтёками. — Ну конечно. Ты никогда не соблюдал даже видимости приличий со своими братьями и сёстрами. Это все твоя грязная кровь? Она заставляет тебя обращаться с другими как с инструментами? Как с фигурками на игровой доске, которые можно двигать для своего увеселения…
— Вы к чему-то ведёте… сэр? — Ревик прикусил губу. — Или вы привели меня сюда, чтобы ворошить прошлые обиды, которые я даже не помню, как нанёс? Я бы предпочёл сейчас находиться в другом месте.
— Ага, — фыркнул Врег. — Готов поспорить.
Ревик уставился на него, пытаясь решить, насколько ему стоит форсировать ситуацию.
Если они хотели его смерти, он уже был бы мёртв. И все же он с трудом сохранял спокойствие. Они работали на Териана? Это не могло быть совпадением — и бомбёжка Сиртауна, и тем более похищение Элли.
Он все ещё пытался решить, что сказать, когда Врег запустил руку в карман пальто.
Он вытащил квадратную реконструкцию изображения.
Поднявшись со стула, он положил её прямо на пол между ногами Ревика.
— Кто он?
Ревик уставился на изображение, чувствуя, как что-то в его груди сдавило. Он наградил мускулистого видящего сердитым взглядом.
— Откуда мне знать, бл*дь?
Врег присел на корточки, постукивая пальцем по изображению.
— Посмотри ещё раз, Дигойз Ревик. Подумай очень хорошо перед тем, как ответить.
Ревик позволил своему взгляду проследить очертания круглого лица мальчика. С изображения смотрели тёмные глаза, неподвижные как сама смерть под черными волосами. Ревик чувствовал, как стискиваются его челюсти, вспомнил, как эти глаза смотрели на Элли.
Словно она принадлежала ему.
— Я вам сказал, — он поднял взгляд на Врега. — У меня нет ни единой бл*дской идеи. Он один из тех детей-видящих, которые умерли недавно? В новостях?
— Что-то типа того, да, — Врег опустил свой вес на пятки, пристально глядя на него. — Я ожидал, что ты выкажешь больше интереса. Учитывая, кто твоя жена.
Ревик ощутил, как в его животе, что-то похолодело.
Врег улыбнулся.
— Реакция.
— Ты у меня это спрашиваешь? Твои головорезы сказали, что помогут мне найти её!
— Ага, — признал Врег. — Они так сказали. Но мне нужно, чтобы ты сначала объяснил мне несколько вещей, заморыш, — глядя в глаза Ревика, он произнёс: — Мы слышали, что она прибила одного из ваших. Маленького засранца, который попытался заявить на неё права прежде, чем ты сунул в неё свой член.
Он улыбнулся, когда Ревик отвёл глаза.
— Очевидцы говорят, что она отбросила его на добрых тридцать метров. Едва не убила его, судя по тому, что я слышал, — он помедлил, изучая лицо Ревика. — Это правда?
Ревик уставился на крупного видящего, но не ответил.
Сложив ладони между своими согнутыми коленями, Врег пожал плечами.
— Очевидно, нас неверно информировали, — сказал он. — Кто-то сказал нам, что она не обучена, — широкое лицо исказилось очередной улыбкой, лишённой юмора. — Забавно. Интересно, кто же мог её обучить?
Ревик не ответил.
Уставившись в цементный пол, он старался осмыслить это, поспеть за ходом разговора. У них имелся кто-то в Сиртауне, возможно, в Охране. Они знали про Элли.
Иисусе, они думали, что он её обучил?
Конечно, такая мысль определённо приходила ему на ум, особенно после Мэйгара, но он даже не знал, с какой стороны подступиться. Он обдумывал несколько идей, в основном, чтобы отвлечься в те ночи, когда они сидели перед огнём в хижине.
Иронично, что он пытался по памяти воссоздать структуры мальчика, чтобы посмотреть, не удастся ли ему выяснить, какие структуры мальчик использовал для телекинеза, а потом показать их Элли.
Боль ударила по нему.
Впервые он позволил себе вспомнить, действительно позволить себе почувствовать, что происходило за то время, что они были вместе.
Вопреки тому, что он привёл её туда, в итоге это она его соблазнила. Даже потом это она всегда подталкивала его зайти дальше, перестать сдерживаться. Она рассказывала ему всякое. Как только он ясно дал понять, что хочет этого, она рассказывала ему все, что он хотел знать, даже когда он продолжал таиться за молчанием.
Они не закончили.
Ревик сознательно понимал это, даже в то время. Он с нетерпением ждал большего, возможности растянуть это. В её свете была та штука, которая заставляла его наполовину обезуметь от желания и возбуждала их обоих почти до жестокости.
С этим она тоже подталкивала его, просила его, даже когда он говорил, что не может, что боится навредить ей, если они продолжат.
Ей было все равно.
Он вспомнил, как мальчик смотрел на неё, и его боль превратилась во всеобъемлющий страх, такой интенсивный, что он едва расслышал следующие слова Врега.