Щит

Андрижески Дж. С.

Те видящие, что всё ещё жили в Соединённых Штатах — то есть, те, что не успели вовремя выехать или должным образом замаскироваться — уже подвергались гонениям.

У нас было мало информации по деталям, но мы знали, что дело обстоит плохо — просто по мельком увиденным кадрам в Барьере.

Вашингтон, округ Колумбия, оставался полувоенной зоной.

Однако никто в Адипане не сумел найти Фиграна.

Его капсула плюхнулась куда-то в Атлантический океан, но Балидор не сумел направить никого из своих людей в те координаты, которые казались наиболее вероятными. Обилие органики в технике сделало невозможным

определение точного местоположения, даже если не считать логистических сложностей, учитывая всё происходящее.

Большинство Семёрки было занято и до нападения на Белый Дом, и потом, когда в центре Вашингтона развязалась полноценная война с перестрелкой.

К тому времени, когда корабли добрались до места, где согласно спутникам, приземлилась капсула, органический контейнер или утонул, или уже не находился на прежнем месте.

Судьба самого Фиграна обсуждалась разведчиками Адипана и Семёркой, однако одно ясно без сомнений — все остальные тела Териана погибли.

Веллингтона нашли погибшим в бункере вместе с министром обороны Андреа Джарвеш. Молодая девочка, которую Веллингтоны удочерили годом ранее, Мелисса Веллингтон, тоже загадочным образом погибла. Шумиха вокруг необъяснимых смертей так и не стихала в человеческом мире. А также не давал покоя тот факт, что я, видимо, «исчезла» из-под самой мощной охраны, которую только приставляли к отдельно взятому видящему… и сделала это, не оставив следа.

В атаках винили всех — китайцев, местных мятежников, видящих-террористов с Ближнего Востока. Американцы сбросили на Белый Дом очередную серию бомб после того, как Тобиас вколол мне наркотики и утащил с территории. Очевидно, этот второй этап бомбёжки стал ответом на смерти Веллингтона и Джарвеш, отчаянной попыткой уничтожить остатки террористической ячейки.

Успехом это не увенчалось.

К тому времени внутри не осталось никого, кроме трупов да случайно задержавшегося сотрудника Секретной Службы. Скандинавский Териан тоже был там, его тело вытащили из подземной комнаты, и в его конечностях нашли минимум три пули. Однако, по словам коронера, его убили не пули. Он умер прежде, чем успел истечь кровью.

Вместо этого его смерть списали на «необъяснимые причины», как и другие.

Обычные спекуляции о теориях заговора и сокрытии правды крутились в менее известных новостных передачах.

Ходили слухи о новом оружии, какой-то разработке технологии видящих. Ходили слухи о видящих-телекинетиках, обо мне и «ребёнке-видящем», которого тестировали на предмет телекинеза, пока меня держали в Белом Доме.

Элан Рейвен всё ещё нигде не всплывала. Мэйгар тоже.

Но мне не было дела до всего этого.

Однако время от времени я задумывалась о Халдрене.

Бывший президент Соединённых Штатов Дэниэл Кейн, также известный как Рабан Новотны в Восточной Европе во время Первой Мировой Войны, или попросту Галейт — я всё ещё думала о нём как о Халдрене.

Мне много раз приходило в голову, что имя Галейт означало «щит» в старейшем из языков видящих.

После его смерти щит явно обрушился.

При жизни Галейт умудрялся поддерживать перемирие и с миром людей, и с миром видящих. Он по-своему защищал Семёрку, держа под контролем горных мятежников и держа в узде людские настроения, когда кое-кто хотел занять более агрессивную

позицию относительно свободных видящих в Азии. Он создал СКАРБ, чтобы утихомирить страхи людей перед неконтролируемыми видящими, а затем ввёл туда своих видящих, чтобы эта организация не слишком перестаралась.

Он даже сделал то, что утверждал все эти годы.

Он защитил мир от Сайримна.

— Никто ничего от него не слышал? — спросила я совершенно без надобности.

— С прошлого дня? — ласково переспросил Вэш. — Нет, Элисон.

— И вы уверены, что он выбрался из Соединённых Штатов до того, как они закрыли границы?

— Вполне уверены, да, — сказал Вэш.

Он посмотрел на меня, и впервые за всё то время, что я его знала, я увидела в его темных глазах обеспокоенность, почти тревогу.

— Теперь, когда он в целостности, — добавил он. — …и без ошейника, конечно же, он не сможет так легко скрыть свой свет из Барьера, Элисон. Теперь он превратился в маяк. Куда более заметный, чем он догадывается, пожалуй, — Вэш пожал одним плечом. — Он научится это компенсировать, я уверен. До тех пор мы можем хотя бы наблюдать за ним. Попытаться разглядеть прогресс реинтеграции и возможные побочные эффекты.

Я кивнула, лишь наполовину слушая его.

Я не собиралась опять спрашивать, почему никто не сказал мне — или Ревику — кто он такой на самом деле. Я могла выслушать их доводы в миллионный раз, и они всё равно казались мне бредовыми.

И они ничего не изменят.

— Это опасно, — сказал Вэш. — То, что ты делаешь.

Я не утруждалась спрашивать у него, что он имеет в виду.

— Я ещё ничего не сделала, — сказала я.

— Ты должна твёрдо стоять на своём, Элисон. Ты не можешь идти на компромисс. Не можешь. Ты должна понимать, насколько опасна эта иллюзия.

На эти слова я тоже кивнула.

Но я этого не ощущала.

Иногда я думаю, что все мысли людей и видящих — это всего лишь истории, которые мы сами себе рассказываем о том, где бы мы поступили иначе, объяснения самим себе и всем, кто станет это слушать.

— Элисон, — мягко сказал Вэш. — Мужчина, которого ты знала как Дигойза Ревика — мёртв. Ты должна принять это. Ты должна ощутить правдивость этого факта.

Он помедлил, скорее всего, дожидаясь, когда я переведу на него взгляд.

Я этого не сделала.

— Две другие конфигурации личности всегда доминировали, — сказал он. — По крайней мере, с самого его детства, когда Менлим сломал его разум.

Когда я и в этот раз не посмотрела на него, Вэш вздохнул, тихо щёлкнув языком в знак крайней обеспокоенности.

Печаль шёпотом выходила из его света, а вместе с ней ещё больше того беспокойства, которое так сильно отличалось от того, как я обычно его воспринимала. Я осознала, что также ощущаю там чувство вины. В ответ я закрыла свой свет, поджав колени к телу, словно желая заблокировать всё остальное.

Вэш мягко щёлкнул языком.

— Наше время на исходе, Элисон, — сказал он. — Как только он более полно интегрирует разные части себя, он станет ещё опаснее, — он помедлил, вновь словно дожидаясь, когда я повернусь. — Будут присутствовать аспекты, которые напомнят тебе твоего прежнего супруга, но он не будет твоим супругом. Он уже никогда им не будет, Элисон. Никогда. Ты должна это понимать.