Щит

Андрижески Дж. С.

И скорее всего, за его браком с Элизой не следовали несколько недель злости, недопонимания, дружбы, отсутствия секса, просьбы о разводе, и наконец, супружеской неверности.

Нет, все это — его брак со мной.

Через окно я наблюдала, как видящие продолжают драться, а их земляной круг превращается в утоптанные влажные участки, а затем и в грязь. Кажется, они не замечали этого, сходясь друг с другом, борясь, выполняя захваты, меняя позиции и снова сходясь в драке. По их рядам прокатились смешки, когда более маленький противник подставил

другому подножку, отчего тот приземлился на спину.

Я старалась не слышать эмоции, окутывавшие слова Вэша.

— Мне не стоило тебя отпускать. Ты был так решительно настроен, что это обязательно должен сделать ты.

Ревик ответил слишком тихо, чтобы я разобрала слова.

Он лежал, закутавшись в шкуры и приподнявшись на подушках. Ощущая проблески его света, я вновь осознала, как долго я его не видела, и как мало времени мы провели вместе до этого. В лондонском аэропорту Гатвик, сразу после того, как все устаканилось, у нас было всего около десяти минут, чтобы попрощаться перед тем, как его забрали разведчики.

Это время в основном ушло на поцелуи.

Однако он попросил меня дождаться его. Это единственный раз, когда он хоть что-то сказал мне о наших отношениях.

Я добралась в Индию на самолёте и поезде, проехав через Восточную Европу.

Ревик, напротив, проделал большую часть пути на грузовом корабле, отправившись до мыса Доброй Надежды на самой южной точке Африки и вверх по Суэцкому каналу, пока его не доставили по суше в Каир.

Это заняло четыре месяца. Они пообещали мне, что пройдёт не больше трёх. Я поймала себя на том, что вспоминаю выражение его лица, когда они уводили его прочь.

Я все ещё смотрела на борющихся видящих, не замечая их на самом деле…

… когда дверь позади меня тихо закрылась.

Я перестала дышать, но на протяжении долгого мгновения ничего не происходило.

Я гадала, не ждёт ли он меня. Я мысленно приготовилась, пытаясь решить, стоит ли мне заговорить.

— Элли? — его акцент стал заметнее.

Я сделала вдох. Мне хотелось кое-что сказать ему — при условии, что он вообще хочет об этом говорить. Я вполне уверена, что этот разговор должен произойти.

Я также знала, что все, что он может сказать в следующие несколько минут, запросто способно полностью выбить меня из колеи. Я держала свой aleimi плотно обёрнутым вокруг моего физического тела, когда соскользнула с сиденья у окна, позволив босым ногам коснуться пола.

И все же вид его, проснувшегося и сидящего, заставил меня помедлить.

Его черные волосы были подстрижены.

Теперь они стали короткими — может, даже короче, чем я когда-либо видела у него. Ревик все ещё выглядел худым, хотя синяки на лице и шее по большей части сошли. Я также видела шрамы, и не все они выглядели старыми. Бледное, красноватое кольцо все ещё виднелось у основания его шеи, и это не просто сходящий синяк; это выглядело почти как ожог.

Но не отличия выбивали меня из колеи.

А

то, в чем он остался прежним.

Его бледные, почти бесцветные глаза изучали меня безо всякого выражения. Его узкое лицо как будто не шевелилось, ни капли не состарилось, хоть скулы выделялись сильнее, чем до его пребывания в плену у Териана. Линии его подбородка и контур лица казались более угловатыми, но тонкие губы выглядели точно так же. Он был одет в мягкую серую футболку, в которой был, когда его только принесли. Его руки казались меньше, но в то же время такими же мускулистыми и словно менее молодыми, чем его лицо.

Я сделала несколько шагов в его сторону и остановилась. Скрестила руки на груди.

Я знала, что это, наверное, могло показаться немного агрессивным, но ощущалось скорее оборонительным жестом — особенно поскольку я не могла вспомнить ни единого спора с ним, где я бы победила. К тому же, я знала Ревика.

— Ты в порядке? — я поколебалась. — Тебе что-нибудь нужно?

Я видела, как Ревик вытирает глаза основанием ладони, и сглотнула, осознав, что плакал не только Вэш. Проклятье. Я почувствовала, что смягчаюсь сильнее, чем нужно. Ревик ласково похлопал по шкурам рядом с собой, осторожно не отводя от меня взгляда.

— Мы можем поговорить? — спросил он. Его голос звучал как всегда вежливо.

Я покачала головой, издавая своеобразный лишённый юмора смешок.

— Нет. Пока нет. Не вот так.

— Ты злишься, — сказал он.

— Нет, — я удивлённо покачала головой. — Нет, я не злюсь, — я помедлила, подумав над его вопросом, затем над своими словами. — Просто мне нужна минутка, думаю. И нам стоит поговорить, да, но я предпочла бы сделать это отсюда. Если ты не возражаешь.

Ревик кивнул, прислонившись к стене. Кажется, этого он тоже ожидал. А может, он читал меня. С ним сложно сказать.

— Ты хочешь поговорить, — сказал он. — Это по поводу развода, Элли?

Его слова ударили по мне почти с физической силой. Я сглотнула, отвернувшись.

Ревик вернулся к этому — к обсуждению развода. Не знаю, почему это должно меня удивлять. Это последнее, о чем он просил меня, когда мы говорили на корабле.

И все же это практически лишило меня дара речи. Я вообще не знала, как продолжать разговор после этого.

Я увидела, как Ревик осознал свою ошибку.

Поколебавшись, он скрестил руки на груди и переместил свой вес на кровати. Его глаза с прищуром всматривались в мои.

— Тогда что?

— Слушай, — я прикусила язык.

На мгновение я поколебалась, стараясь собраться с мыслями, которые разбегались в разные стороны, как только мы оказывались лицом к лицу. Я отвернулась, крепче скрещивая руки на груди.

— Я ничего не подразумеваю под этими словами. Правда, не подразумеваю. Но я не хочу, чтобы ты думал, что наши отношения просто станут…

Я остановилась, заново обдумав такой подход.

— Я не знаю, чего ты хочешь… или чего, по-твоему, я…