Щит

Андрижески Дж. С.

Затем этот сопляк Мэйгар поднялся с неё.

Нет — он буквально отлетел от неё.

Его как тряпичную куклу подбросило в воздух. Отлетев примерно на десять метров над двором, он врезался в каменные скамьи, крепко ударившись спиной и шеей. Он не издал ни звука, кроме глухого удара плоти о камень.

Плюхнувшись в грязь под скамьями, он уже не пошевелился.

Последовал миг мёртвого молчания.

Затем Мост вскочила на ноги.

Все попятились. Она полуслепым взглядом посмотрела вокруг, возясь со своими штанами, натягивая

их на бедра, стирая кровь с лица… и её глаза превратились в свет, просто свет. Это последний проблеск её лица, который заметил Балидор перед тем, как она ринулась бежать, но не к улице и не к зданию лагерей, а через сады.

Она пустилась в бегство, осознал он. Не только от Мэйгара, но от всех них.

Поколебавшись всего долю секунды, Балидор побежал за ней.

Он почувствовал, как Ларен и Грент сделали то же самое, отреагировав всего на секунду медленнее. Они погнались за ней через сад, но она оторвалась от них на сотню с лишним шагов и быстро как кролик неслась сквозь растительность. Увидев, что она добралась до края плато, Балидор проорал её имя, но она не повернулась и даже не затормозила.

Несясь на максимальной скорости, она добралась до обрыва и кинулась вниз с поросшего травой края, быстро перебирая ногами в теннисных туфлях.

Она исчезла за краем.

К тому времени, когда он, Грент и Ларен добрались до края того же луга, она уже исчезала в переулке между двумя жилыми зданиями, все ещё несясь на полной скорости.

Выругавшись и не зная, что делать, Балидор попытался принять решение.

Если он побежит за ней сейчас, она явно подумает, что он тоже её изнасилует.

Согласно традиционным законам, у него даже имелось право. Любой брак, который не консуммирован за шесть лунных циклов, может быть консуммирован силой через повторное заявление прав. Это при условии, что женщина, о которой идёт речь, при свидетелях просила о сексе и получила отказ от мужа.

Это старый, отсталый закон.

Балидор даже не помнил, когда на него в последний раз ссылались, разве что только в шутку. Сильная боль разделения для холостых видящих как наркотик. Любой, кто находился поблизости, невольно испытывал её влияние. Старейшины установили такое правило в период, когда подобные конфликты были характерны в связи с политической ситуацией — то есть, пару тысячелетий назад.

Иными словами, применив это дерьмо сейчас, Мэйгар выглядел как человек, который цитирует библейские законы в качестве оправдания, чтобы забить кого-то камнями.

Он тщательно выбрал свидетелей — даже Йерина, который являлся хранителем закона до мозга костей. Йерин согласился бы с таким просто потому, что формально это все ещё разрешено законами.

— Варварство, — пробормотал Балидор.

Ларен положила руку на его плечо.

Он похлопал её по пальцам, чувствуя через этот простой контакт, что данный инцидент и её тоже шокировал. Она злилась — и по личным причинам, и за Моста. Как и Балидор, она тоже беспокоилась, что над ними, возможно, нависла серьёзная проблема. Учитывая количество вовлечённых людей, Мост, возможно, никогда больше не будет им доверять.

И ещё Дигойз.

Все

знали историю, имевшую место быть между Дигойзом и Мостом.

Единственное преступление Дигойза заключалось в том, что он не объяснил своей жене обыденные факты жизни ранее, до того, как её неведение едва не наградило аневризмой каждого свободного мужчину в пределах слышимости.

Сразу после этого он формально сделал все правильно. Он вывел её из конструкции, принёс извинения и принял всю вину на себя. Он даже публично объявил, что намеревается официально позаботиться об этой ситуации… и при первой же представившейся возможности.

Возможно, он допустил всего одну ошибку, когда оставил её одну.

Мало того, что Мэйгар повёл себя как свинья и попытался это провернуть — а это свинство, несомненно — так он ещё и показал себя совершеннейшим дураком.

Если ему так сильно хотелось жену, он мог бы поехать в Европу или Америку, где жило большинство женщин. Переманивание супругов в мире видящих было редким преступлением по одной простой причине — обычно кто-то умирал.

Это один пример, когда на убийство одного видящего другим закрывались глаза.

Особенно, когда присутствовало насилие.

Мэйгар заплатит за свою глупость, мрачно подумал Балидор, и скорее всего, ещё до заката — при условии, что Мост уже не убила его.

Он перевёл взгляд с Ларен на Грента и вздохнул.

Ответив кивком согласия на невысказанный вопрос Грента, он показал обратно в сторону лагеря и главной улицы выше.

Теперь им предстояла нерадостная работа найти Дигойза и объяснить ему, что случилось.

Это при условии, что он ещё не ощутил ужас своей жены и не направлялся сюда, чтобы оторвать кому-нибудь башку голыми руками.

***

Я продолжала шагать.

У меня не было точки назначения в голове. Я вообще ни о чем толком не думала, но по-прежнему крепко прикрывалась щитами и шагала, надеюсь, в противоположную сторону от Сиртауна. Я не готова была пользоваться Барьером, не зная, кто может за мной наблюдать.

Я не звала Ревика.

Кто-нибудь ему скажет.

Черт, да он, наверное, уже знал.

Вместо этого я крепче запечатала свой свет, давая себе пространство подумать. Добравшись до вершины поросшего деревьями хребта, я помедлила, чтобы перевести дух на свежем воздухе. Я вспотела. Пока что я не испытывала проблем из-за нехватки пальто, но знала, что мне придётся без него тяжко, если я не найду убежища к закату.

Или ранее, если погода изменится, что здесь часто случалось.

При этой мысли я вытерла лицо рукой и осознала, что оно все ещё покрыто засохшей кровью после того, как Мэйгар ударил меня своим светом. Я оттёрла кровь, насколько могла.

Впервые я ощутила, как горло сдавило.

На мгновение я лишь стояла там, шмыгая носом на холодном ветру как ребёнок, и вытирая лицо рукой. Думаю, по большей части я пребывала в неверии.

Я не знала, что делать. Мне некуда идти.

Наверное, стоит просто позвать Ревика и покончить с этим.