Щит
Шрифт:
В данный момент она слушала The Stooges.
Это была любимая пластинка Мэйгара.
Она взглянула на своё предплечье и легонько подула на татуировку солнца и меча, которая выделялась на её коже. Цвета как будто становились ярче с каждым днём, приобретали резкие очертания по мере того, как спадала краснота. Языки пламени вокруг орбиты солнца также становились более детально прорисованными.
Чандрэ все ещё была не в восторге, но хотя бы перестала открыто ворчать.
Касс заметила, что в последнее время она становилась более ярой собственницей.
Не
Грент вернулся в Сиртаун через несколько дней после того, как Ревик отправился на поиски Элли. Его буквально притащили сюда другие видящие Адипана после похоронной церемонии для его пары, Ларен, в Сиккиме. Касс гадала — возможно, они нарочно дожидались отъезда Ревика и только потом привезли его обратно в Индию.
Казалось, ни один из связанных видящих не хотел говорить о Гренте.
Все знали, что он позволял себе умереть в подвале лагеря Семёрки. Вэш и остальные из Адипана каждый день навещали его, но он не ел. Судя по тому, что рассказывал ей Тензи, а также Джон через Дорже и Гаренше, Грент испытывал очень сильную боль.
Джон сходил туда, когда его попросил Дорже, и он рассказывал Касс, что это напомнило ему, как один из их друзей в Сан-Франциско, Джастин, пытался бросить наркотики. Все время визита Грент хранил молчание, медитируя и сидя на полу монашеской кельи под основными этажами. Однако вопреки этой безмятежности за несколько дней он утратил половину своего прежнего веса и, казалось, лишь готовился к смерти.
Касс тоже подумывала навестить его, но она не знала Грента по-настоящему. Она не могла заставить себя спуститься туда, зная, что ею наполовину движет любопытство.
Она не хотела думать о том, что возможно, однажды ей придётся увидеть Элли в таком состоянии… или Ревика, если на то пошло. Учитывая то, как часто люди пытались убить одного из них или обоих, Касс вовсе не считала невероятной мысль, что она может пережить их — вопреки их сумасшедшей продолжительности жизни.
В целом дела в лагере шли по-прежнему, но атмосфера изменилась, и это повлияло на каждого, хоть никто и не хотел об этом говорить.
Все знали, что он там, внизу, умирает. Это не могло не оставить отпечатка на всей группе. Касс уже слышала, как Йерин говорит о похоронных обрядах, так что никто и не ожидал, что он выживет.
Она также слышала, как старейшины обеспокоенно переговариваются об Элли и о том, что им делать, когда она вернётся.
Так что, учитывая все это, татуировка казалась ерундой.
— Болит? — спросил голос.
Касс подпрыгнула, повернувшись к лестнице.
Там, почти на пороге, стоял видящий средних лет. У него были каштановые волосы и самые светлые, самые пронизывающие серые глаза, что она видела в своей жизни.
Касс смутно узнавала его.
Он был одним из новеньких — тех, что пришли с гор. Более того, она почти уверена, что он был их лидером. Однако он не слишком походил на китайца, разве что скулами, и то если присматриваться. Он был как Ревик — один из
Однако на этом сходство заканчивалось.
Ревик обладал поразительно угловатыми чертами лица, его глаза выделялись даже сильнее, чем у этого мужчины, но он не был стереотипно красив. С точки зрения Касс он определённо относился к лагерю «секси», и она понимала, почему Элли находила его таким привлекательным, но его черты лица нельзя назвать гармоничными.
Стоявший перед ней мужчина, напротив, обладал точёным лицом стареющей кинозвезды. Он был почти ошеломительно красив, но носил эту красоту так же бессознательно, как и похожую на униформу рубашку и тёмные брюки.
Будь он человеком, она дала бы ему примерно сорок пять лет. Поскольку он был видящим, она не знала, сколько ему на самом деле. Как минимум вдвое старше Ревика. Может, даже больше.
— Болит? — повторил он.
Проследив за его взглядом, Касс посмотрела на татуировку на своей руке.
— Немного, — сказала она. Когда он не пошевелился, она подняла кружку. — Чаю?
Он покосился на граммофон.
— Это Игги, — сказала она. — Можешь поменять.
— Нет, — его взгляд прояснился. — Нет, сойдёт.
Приблизившись к месту, где сидела Касс, он жестом руки спросил разрешения присоединиться к ней.
Когда Касс ответила соответствующим жестом, он опустился на стул напротив. Она с некоторым любопытством наблюдала, как он расслабляется на деревянном сиденье, опирается руками на покоробившиеся от влаги подлокотники и вытягивает ноги.
Он посмотрел на вид из окна, щурясь, чтобы разглядеть что-то сквозь дождь. Старые здания каскадом спускались по холму, пестря молитвенными флажками.
— Я Балидор, — он повернулся. — Ты Кассандра?
Касс слабо улыбнулась.
— Меня уже лет двадцать никто так не называет, кроме моей матери, но да, это я. Зови меня Касс.
— Интересное имя, — он улыбнулся. — Не тайское. Ты ведь тайка, не так ли?
— Я беспородная дворняжка, — сказала она, отвечая пожатием плеч. — Буквально. Тайские корни, эфиопские, ирландские. Шотландские, — она отпила глоток чая. — Думаю, мама назвала меня в честь греческой богини. Ну, ты её знаешь. Подружка Аполлона.
— А, да, — он мягко щёлкнул языком, словно вспомнив. — Кассандра. Великая красавица. Она могла видеть будущее, верно?
— Да, — Касс откинулась на спинку пластикового стула. — Но никто ей никогда не верил, — она сдула чёлку с глаз. — Это имя всегда глупо звучало с моей фамилией. Джайнукул, — добавила она. — На случай, если ты захочешь копнуть под меня. Фамилия тайская, между прочим.
Он кивнул, как будто не заметив её подколки.
Касс осознала, что опять с любопытством разглядывает его, всерьёз задумавшись об его возрасте. Он обладал той львиной грацией, которая напоминала ей то, как в средние века писали портреты королей. Он нёс власть с такой аурой, которая казалась почти наследственной.