Сделай это
Шрифт:
Мои руки жили собственной жизнью, когда ласкали его спину, а потом скользнули вдоль его живота и расстегнули пуговицу на его джинсах. Он издал гортанный звук, и его губы впились в мои. Он целовал яростно, вдавливая меня в матрац. Поцелуй все нарастал, становился грубее и быстрее, но я хотела чего-то большего. Моя рука скользнула по коже его живота к краю джинсов. Он со стоном оторвался от моих губ. Он не отодвинулся, но держал свои губы в миллиметрах от моих. Учащенно дыша, он произнес:
— О Боже,
Он оставил последний долгий поцелуй на моих губах, а потом отстранился, встав на колени. Я услышала металлический звон молнии и сосредоточила взгляд на его плечах, пока он возился со своей одеждой. Он встал на несколько секунд, и я перевела взгляд на потолок.
Я хотела этого.
Ужасно.
Я снова собиралась повторить свою мантру, когда его губы и руки вернулись ко мне... бешено, почти отчаянно.
Глубоко внутри себя я почувствовала давление, а каждая мышца в ногах плотно натянулась, пока я ждала того, что за этим последует.
Затем он по ногам стянул мои трусики, и его тело согнулось у меня в бедрах — это было похоже на погружение в лед.
Я собиралась заняться сексом.
С парнем, с которым только познакомилась, о котором не знала абсолютно ничего.
А он ничего не знал обо мне... Включая и тот факт, что я девственница.
И Боже, я хотела пройти через это. Меня тошнило от того, что я девственница, и он был невероятно сексуальным, но не я.
Я не могла этого сделать. Не с ним.
Я просто... не могла.
Я замерла под ним, но его губы продолжали с обожанием скользить между моей шеей и плечом.
Я должна была сказать ему о своей девственности или что не готова. Это не будет мило или просто, но, по крайней мере, он поймет... наверно.
Вместо этого, мои глаза сфокусировались на фарфоровой банке кошачьего печенья, которую я унаследовала от своей прабабушки, и мой мозг сотворил нелепое оправдание из первого, что пришло мне в голову.
— Стой! Кошки! Стой...
Что, черт возьми, я несла?
Я положила свои ладони ему на плечи и оттолкнула немного вверх.
Он отодвинулся, его глаза были тёмными, волосы растрепались, а губы распухли от наших поцелуев. В тот момент я практически передумала. Он выглядел почти неотразимо. Почти.
— Прости, милая. Ты сказала «кошки»?
— Да, я не могу этого сделать... прямо сейчас. Потому что... у меня есть кошка. Да, у меня есть кошка, которую я должна, э-э, взять. Позаботиться! Я должна позаботиться о своей кошке! Так что... я не могу этого сделать, — я указала на расстояние между нами, моля Бога, чтобы для него это не звучало так ненормально, как для меня.
Невероятно.
У меня даже нет кошки!
Не знаю, какие связи в моём мозгу дали осечку,
Его разум, должно быть, был так же затуманен, как и мой, потому что он остановился на несколько секунд, осмысливая мои слова, затем осмотрелся вокруг.
— Не вижу никакой кошки.
У меня пересохло в горле — так происходило каждый раз, когда я врала. Я была ужасной лгуньей (насколько смогла удостовериться).
— Потому что... ее здесь нет. Да. Кошка, которая у меня есть, сейчас не здесь, потому что... Мне надо было ее забрать. Я забыла, что мне нужно было ее забрать.
Он посмотрел на часы, которые сейчас показывали 00.20.
— Тебе нужно было ее забрать сейчас?
Я снова оттолкнула его, и на этот раз он с легкостью скатился с меня на бок. Он был полностью обнажен, а на мне были бюстгальтер, юбка и трусики, все еще болтающиеся вокруг лодыжки.
— Да... она в ветклинике! Это, хм, круглосуточнаяветклиника...
— Круглосуточная ветклиника?
— Э-э, да. У нас есть такие здесь... в Америке. Определенно. — В данный момент эта чушь собачья звучала очень трогательно. — И мне нужно было забрать ее несколько часов назад.
— Ты не можешь поехать туда утром?
Я попыталась просунуть в трусы вторую ногу и свалилась назад, приземлившись задом прямо на пол из твердой древесины.
— Господи, Блисс!
Он спрыгнул с кровати и опустился на колени возле меня, что еще больше меня взволновало, учитывая то, что он был все еще голым и, кхм, готовым.
— Я в порядке, уверяю тебя. Все хорошо. Я просто... Если я не заберу ее ночью, то нужно будет доплатить, а я не могу себе этого позволить.
— Ладно, дай мне время одеться, и я поеду с тобой.
— НЕТ! Хм, нет, все хорошо. Разве скоро не должен прийти слесарь?
Я закончила фразу с улыбкой, которая, надеюсь, говорила, что волноваться не о чем. Уверена, что, на самом деле, все это выглядело, будто я сумасшедшая, а теперь беги, пока можешь!
Он посмотрел на часы, его великолепное лицо испортил хмурый взгляд.
— Полагаю, что да.
— Отлично. Мне просто... мне просто нужно бежать. Ты сможешь, хм, выйти сам, когда будешь... — мои глаза снова пробежались по его телу, и я почувствовала, что превращаюсь в лужицу идиотизма, досады и возбуждения. — Когда будешь, хм, готов. Э-э, закончишь. Э-э, в общем, когда захочешь.
А потом я вылетела за занавеску, которая отделяла мою спальню от всей остальной квартиры, и выскочила за дверь, игнорируя его крики, когда он звал меня по имени.
Только на полпути к стоянке, я поняла, что: