Сделай это
Шрифт:
— Ты ждешь приглашения? — спросила я, видя, как он осторожно стоит за дверью. — Или в этом месте ты должен сказать мне, что ты — вампир?
Он усмехнулся.
— Нет, уверяю, я такой бледный только потому, что британец.
— Тогда чего же ты ждешь? Что произошло с тем парнем, который уговорил меня сесть к нему, чтобы узнать его имя, и дал ясно понять, что не хочет, чтобы я возвращалась к своей подруге?
Что произошло с парнем, который был настолько храбр, на что я могла только отважиться?
Он сделал
— Этот парень пытается быть джентльменом, потому что насколько он хотел, чтобы ты осталась с ним, настолько он хочет поцеловать тебя. Но ты ранена, и боюсь, вряд ли хочешь, чтобы я здесь находился.
— Хочешь сказать, он боится?
— Хмм?
— Ну, ты говорил о себе в третьем лице, а потом перешел на первое...
У меня тоже путались мысли.
— Именно так.
Он все еще улыбался. Что бы это значило?
— Было приятно познакомиться с тобой, Блисс.
Это был самый простой способ, если я не хотела доводить дело до конца. И если я хотела, чтобы моя девственность так и осталась при мне... опять. Он уже разворачивался. Все, что мне нужно было сделать, так это отпустить его.
— Подожди!
На лице у него заиграла легкая загадочная улыбка, и он снова приподнял одну бровь. Поборов свой страх, я вздохнула.
— Если он пытается быть джентльменом, не следует ли ему остаться и попытаться помочь раненой девушке, которая ничего не знает о лечении ожогов от мотоцикла?
Он отвел взгляд, чтобы посмотреть на мою ногу, а когда снова поднял его, то его глаза остановились на моих губах.
— Раненая девушка права. Это будет по-джентльменски.
Затем он вошел внутрь квартиры и закрыл дверь.
Свет от уличных фонарей снаружи погас, и мы оказались в темном коридоре, потому что вот уже несколько недель как у меня перегорел верхний свет, а я до сих пор не поменяла лампочки. Я могла чувствовать жар, исходящий от него, когда он подошел ко мне ближе. Он снова положил руку мне на поясницу и прошептал в темноте:
— Показывай дорогу, милая.
4
В одной майке и трусиках, со спущенными до колен штанами, я стояла в ванной, учащенно дыша. Гаррик находился за дверью, но для меня он был будто магнитом. Мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди навстречу к нему. Он сказал мне снять капри и что какое-то время мне лучше не носить поверх ожога обтягивающие вещи. Он предложил мне помочь снять капри, но от этого я снова ощутила приступ тошноты. Поэтому я начала стаскивать их с себя сама, напрасно стараясь, чтобы ткань не касалась поврежденной кожи.
Я спустила ткань немного ниже и закусила губу, чтобы сдержать стон.
— Блисс? — Гаррик тихонько постучал в дверь. — Ты
— Просто замечательно! — ответила я.
Я снова потянула штаны и чуть не задохнулась от боли.
— Блисс, позволь мне помочь. Я беспокоюсь за тебя.
Я закрыла глаза, пытаясь что-нибудь придумать. Неловко проковыляв с джинсами вокруг коленей, я нашла в корзине юбку с эластичным поясом. Натянув ее через голову, я опустила ее вниз поверх белья, а потом села на крышку унитаза.
Я чувствовала, как у меня горели щеки: определенно, они были унизительно красного цвета. Но теперь я ничего не могла с этим поделать. Поэтому произнесла:
— Ладно. Входи.
Дверь медленно распахнулась, и из-за угла показалась голова Гаррика, а потом и все остальное. Он бросил один взгляд на мою скомканную юбку и джинсы, болтающиеся вокруг ног. А потом рассмеялся. Фактически прохрипел.
— Это так унизительно.
И как я теперь могу заниматься с ним сексом?
Он сжал губы, чтобы сдержать смех, но веселые искорки все еще плясали в его глазах.
— Прости. Я знаю, что тебе больно. Просто ты выглядишь так...
— Нелепо?
— Мило.
Я посмотрела ему в глаза.
— Нелепо мило.
Его усмешка опьяняла, и я не смогла сдержать завистливой улыбки.
— Хорошо. Теперь, когда ты просмеялся, помоги мне снять штаны, — я сказала это с тем же сарказмом, на который надеялась, когда он вошел.
Но или он не уловил его, или ему просто было все равно, потому что его взгляд, который я могу назвать только хищническим, был прикован ко мне. Внезапно ногу стало жечь сильнее.
Минуту он смотрел на меня, а потом опустил взгляд и откашлялся. Опустившись на колени возле меня, он взял мою ногу.
Я уже начала тянуть капри вниз, так что ожог оказался полностью закрытым тканью. Его рука зависла над молнией, которая теперь находилась на середине бедер. Он снова откашлялся, а потом просунул руку мне в штанину.
СЕРДЕЧНЫЙ. ПРИСТУП.
Я была совершенно уверена, что получу его.
Второй рукой он, насколько смог, стянул джинсы вниз, прямо по моим коленям. Он посмотрел на меня, еще раз откашлялся и сказал:
— Можно позаимствовать твою руку?
Я не могла говорить, поэтому протянула свою правую руку, ладонь которой была ужасно потной. Он взял меня за руку и потянул ее внутрь штанины к своей ладони.
— Держи руку здесь и тяни ткань так далеко от ноги, как только можешь. Я сделаю то же самое снизу, и мы попытаемся стянуть их, не касаясь ожога.
Я кивнула, моя рука была в десять раз спокойнее, чем мое сердце.
Его рука скользнула вверх и наружу, и его легкое прикосновение вызвало во мне дрожь. Он сделал так, как сказал, натягивая ткань подальше от моей кожи внизу, и тогда мы вместе попытались стянуть штаны.