Сделай сам 2

Наступление 10-го по счёту года проживания мною новой жизни принесло, как много радости, так и много печали.

Нашей семье, наконец, вышло заработать столь много денег, что мы в одночасье взлетели на пьедестал наиболее состоятельных подданных российской короны. Тут с нами потолкаться плечами ныне могли не более дюжины человек. И то у большей их части состояние составляли накопленные многими поколениями предков земли с прочей недвижимостью, а не живые деньги с прибыльными предприятиями, как у нас.

Вдобавок, тракторный цех ХПЗ отработал от

и до все технологии производства и вышел на изготовление 20 средних тракторов в день, что позволило нам начать отгрузку оных во Францию через Мариуполь. Чему маркиз де Дион был не сказать что сильно рад. Ведь именно ему отныне предстояло ежегодно разыскивать для них две с половиной тысячи покупателей по всей Европе, практически ничего с этого не имея в свой карман. Тогда как оплачивать поставки нашего завода предстояло как раз таки из своего кошелька. Отнюдь не бездонного!

Плюс нам вышло выкупить за 2 миллиона рублей дополнительные 25% акций РПиМО, поскольку финансовый кризис всё ещё продолжал сильно бить по владельцам «Санкт-Петербургского частного коммерческого банка» и столь крупные живые деньги позволили им полностью оздоровить ситуацию в своём финансовом учреждении, что для банкиров было куда важней завода.

Переплатили мы при этом, конечно, вдвое от биржевой цены. Но это было нормальной практикой при торговле акциями преуспевающих предприятий и добывающих компаний. А не в последнюю очередь благодаря нам «Харьковский паровозостроительный завод» в нынешних условиях считался весьма преуспевающим.

При этом мы, увы, потеряли отличного делового партнёра, что прежде зорко наблюдал за всеми прочими акционерами наших совместных заводов в США.

Как только пришли вести о смерти Кейса, отцу пришлось бросать все дела в России и на всех возможных перекладных срочно убывать в Штаты, где он и застрял аж на 3 месяца, за которые наше состояние изрядно просело. Точнее не так. Изрядно опустошились наши банковские счета. А вот состояние… Состояние как бы не стало куда большим. В перспективе — уж точно.

Прекрасно понимая, что акции «DAC» являются безумно ценным активом, вдова Джексона Кейса в то же самое время прекрасно осознавала, что она — не её муж. Держать акции в своих руках и получать дивиденды — она могла бы легко и непринуждённо. Сильно большого ума для того не требовалось. Но это совершенно не устраивало уже нас — Яковлевых. Не о том у нас была договорённость с Джексоном.

Нам, кровь из носа, нужен был партнёр, который бы пахал в Детройте так, чтоб вслед ему постоянно оборачивались лошади и удручённо покачивали головами от донельзя загнанного вида данного человека. Потому, спустя почти два месяца переговоров, отец выкупил у неё 10% акций завода за 5 миллионов долларов, которые тут же пошли на погашение кредита взятого Кейсом на постройку нового тракторного завода.

Вот половину из этих 10% он временно и передал в пользование Генри Форду, чтобы у того имелся солидный финансовый интерес в максимальном успехе управляемого им предприятия. Акции при этом всё ещё продолжали являться нашей собственностью, но дивиденды по ним должен был получать уже наш управляющий заводом. Кто-то скажет — «больно жирно», а я скажу так — «попробуй найди сейчас в мире столь же компетентного в данном

направлении человека».

К тому же ещё 5 миллионов долларов были срочно инвестированы в приобретение собственных сталелитейных мощностей в Детройте, а также в устройство нового, с иголочки, металлообрабатывающего цеха. Естественно, вскладчину с прочими акционерами «DAC».

Всё это в совокупности обещало дать нам снижение себестоимости автомобиля процентов на 30–35 от существующей. Конечно же, лишь после выхода на полную мощность функционирования. Что было не так уж и легко достичь, поскольку свободные рабочие руки в Детройте банально закончились. И наступало время необходимости устройства там своих рабочих посёлков для последующего завоза туда новых сотрудников из других городов, а то и стран.

И вместе с тем именно данные начинания, должные дать нам в будущем немало преференций, поставили жирный крест на теоретической возможности активно вмешаться в грядущее противостояние России с Японией путём приобретения за наш счёт, но в пользу Российского Императорского флота нескольких крупных боевых кораблей разом — что у англичан, что у итальянцев. Не из состава их флотов, конечно, а те, что строились на частных верфях по иностранным заказам, но вдруг оказались невостребованными.

Что же. Придётся выкручиваться как-то тем, что осталось в наших руках. Да и, говоря по правде, страшно мне чего-то от одной только мысли, что наши генералы с адмиралами смогут присвоить себе звание победителей.

Даже проиграв японцам, они умудрились не исправить к началу Первой Мировой Войны вагон и маленькую тележку имеющихся в армии и флоте недочётов. Став же триумфаторами грядущего противостояния на Дальнем Востоке, пусть даже изрядно побитыми, они ведь вовсе возгордятся, отчего в итоге сделают и того меньше для повышения обороноспособности страны.

В общем, опять придётся много думать, соображать и даже делать самому, чтобы вышло хорошо. Но хорошо именно в моём понимании, но никак не в их. Ещё бы при этом самого себя не перехитрить…

— Чу! Англичанка гадит! Под кустами! Где моему роялю полагалось быть! Ату её! Засранку островную! За мой загаженный рояль избить, избить, избить! — практически отстучал я зубами, делая один гребок рукой за другим и не забывая при этом активно работать ногами.

Чего это из меня что-то отдалённо напоминающее Маяковского вдруг полезло? Так холодно, ёшкин кот! Аж до мелодичного звона «бубенчиков», к которым уже совсем скоро можно будет приставлять частику «нано»! Вот и отвлекаю своё сознание хоть чем-то от мыслей об окружающей меня среды. Хотя по календарю так-то вторник! Но окружает меня среда! Два дня в одном получается так-то! Чудеса русского языка, что ломают даже пространственно-временной континуум, ё-моё!

А вообще, если говорить более развёрнуто, то на дворе нонче властвует февраль месяц и водичка представляет собой самый что ни на есть айс. Тот самый айс, который мне совсем не айс, если кто не понял. Ибо я ни разу не морж, не тюлень и не виски! Хотя конкретно сейчас не отказался бы стать последним, чтобы ни тонуть в воде, ни замерзать в ней же.