Сделай сам 3
Шрифт:
Пришлось откладывать вообще все дела и, активно прихрамывая, срочно выдвигаться к его небольшому особнячку на Васильевском острове. Необходимо было поддержать его семью, как чисто по-человечески, так и в финансовом плане.
Они, конечно, не бедствовали. Капитал какой-никакой имели. Да и небольшая верфь, которой в последнее время управлял его зять, являлась вполне себе прибыльным предприятием. Но… больше внимания — не меньше. А от нас уж точно не убудет.
Отец, правда, чуть меня там наповал не убил, дав вдове и дочери Михаила Ильича обещание добиться у адмирала Макарова дозволения переименовать
Почему чуть не убил? Да потому что я прекрасно понимал, что вновь придётся разоряться. Просто так, за красивые глазки, никто подобный шаг нам не одобрил бы. Всё же почёт весьма немалый! Даже для столь заслуженного человека, каким являлся Кази! Это же целый линейный крейсер, а не эсминец там какой! Но слово-то уже было дадено!
Забегая чуть вперед, скажу, что это дело в конечном итоге стоило нам обмена многомиллионных облигаций военного займа, срок погашения коих истекал в 1909 году, не на хрустящие рубли, а на новые облигации государственного займа — уже долгосрочные.
С одной стороны, вроде как, не потеряли ничего. С другой же стороны, почти 54 миллиона рублей дополнительного оборотного капитала нам в тот момент стали бы не лишними. Отнюдь не лишними!
Вот так и будь, блин, благородным доном исключительно себе в убыток. Как всегда!
И не надо говорить, что кто-то тут изрядно мерзкий, меркантильный и добра не помнящий. Просто делать требовалось слишком много всего, а денег лишних и не лишних тоже не имелось ни шиша в кармане. К тому же ведь не только для себя старался в общем смысле, для России тоже как-никак!
Новость же о том, что сгорела наша первая столичная специализированная автозаправочная станция, свалилась нам с папа на голову, стоило только вернуться домой.
Был ли то умышленный поджог или просто чей-то непотушенный окурок не туда упал — мы пока не знали. Но обидно было так и так. До слёз!
Благо хоть ни на одно соседнее здание пожар не распространился. А то ведь, что ни год, то я в газетах находил статьи о гибели в пожарах целых городов, да с тысячами жертв!
Лет пять назад Казань, к примеру, вся сгорела до фундаментов. Два года как дотла сгорела Сызрань. А летом, вон, едва весь Двинск не вспыхнул, словно спичка, но отделался потерей лишь предместий да промзоны.
Дома-то большей своей частью по России до сих пор всё были деревянными! Включая те, что возвышались по окраинам столицы. Да, да! Чего-чего, а бревенчатых бараков и усадеб в Санкт-Петербурге до сих пор имелось видимо-невидимо. Так что тут у нас пожар считался бедствием похуже наводнения.
Не сильно у нас ладились дела и с новой техникой. О чём поведал наведавшийся ближе к вечеру в гости Андрей Платонович Нагель. Отец куда-то укатил ещё часу в шестом и потому принимал я нашего именитого гонщика у себя в квартире.
Стыдно признаться, но нам с ним всё как-то не удавалось пересечься уже почти год как. То я весь в делах и разъездах, то он покоряет очередные гоночные маршруты и сердца десятков тысяч поклонников по всему миру.
Вот и минувшим летом он стал победителем грандиознейшей международной гонки Нью-Йорк — Париж, прошедшей по территории США, Канады, России и Германии с финишем в столице Франции!
Правда победителем
Все эти годы, с нашей первой встречи, он так и оставался нашим главным заводским гонщиком, неизменно щёлкая по носу своих и наших конкурентов. Где бы он ни появлялся, первый приз непременно уходил в его руки. Вот и сегодня он только-только возвратился из Франции, с официальной процедуры награждения, после чего сразу поспешил наведаться на завод, дабы сдать очередной кубок в формируемый нами музей, и уже оттуда рванул к нам домой.
— И как вам новая машина? Достойно себя показала в пути? — проявил я отнюдь не праздный интерес, обращаясь к своему вечернему гостю, с большим удовольствием расположившемуся рядом с дарящим приятное тепло и умиротворение камином, в очаге которого потрескивали берёзовые полешки.
О чём это я вообще вел сейчас речь? О какой такой машине?
О! Это был наш новый флагман в люксовом сегменте!
Поскольку бронированный лимузин за четверть миллиона рубликов всё же мало кто мог себе позволить, мы, прекрасно это понимая, также выпустили на рынок модель «Русь Монарх». Так сказать, «гражданский» вариант автомобиля, выполненного на тех же самых агрегатах, что и броневик, который, однако, обходился клиентам почти в 10 раз дешевле. Правда, лишь за голое шасси. Без учёта кузова, который заказчикам предполагалось приобретать самостоятельно у разных именитых кузовных ателье. Что, в общем-то, являлось стандартным подходом к делу у всех производителей автомобилей класса люкс.
Именно на таком автомобиле, естественно, специально подготовленном для покорения бездорожья, Нагель и одержал свою очередную победу, оставив всех прочих конкурентов далеко позади.
Беда с этой нашей новинкой состояла лишь в том, что мы никак не могли удовлетворить пожелания уже имеющихся клиентов в плане скорейших поставок «Монарха», поскольку производственные мощности столичного завода были сильно ограничены и ещё сильней загружены работой. Ведь большинство стапелей оказалось занято под сборку техники для грядущей стройки. Плюс штучные броневики. А увеличивать масштабы предприятия не имело смысла, так как через год-другой всё производство грузовозов обещало вовсе съехать в возводимый нами Яковлевск. Так что тратить деньги на постройку даже временного цеха не хотелось совершенно. Всё же цех — это вам не просто стены. Это ещё и электростанция, и краны, и станки, и много чего ещё сверх того. Лишние на данный момент траты.
— Выше всяких похвал! — тем временем, пока я опять ушёл в думы о деньгах, расплылся в улыбке этот любитель скорости и достижений. — Новый двигатель оказался настоящим чудом! Мощный, тяговитый, надёжный! Работает — как шепчет! Не зря столько лет и средств ушло на его доработку. Совсем не зря! Он того точно стоил! Однако, я приехал к вам сегодня по другому поводу, — заметно дёрнул щекой Андрей Платонович.
— Не хвастаться заслуженным кубком? — на всякий случай уточнил я, почувствовав неладное и внутренне воззвав к небесам, чтобы я ошибся.