Сделай сам 3
Шрифт:
— То есть, если согласился заплатить один раз, то потом, как миленький, будешь платить постоянно? Правильно я понимаю? — уточнил я сей момент, который был вполне рабочим и в 90-х, и в 2000-х годах в бандитских кругах России. Да, полагаю, и не только России, но и вообще везде.
— Некоторые теперь платят постоянно. Да. Но в основном — владельцы мелких лавок, магазинчиков или салунов. От других же отставали после трёх-четырёх выплат. Видимо, прекрасно знали, сколько денег у людей припрятано на чёрный день. Иные же покупали защиту у местных донов. А кто-то вовсе отказывался платить. Царствие им небесное, — трижды перекрестился сидевший напротив меня мужчина.
— Что? Убивали
— Только в прошлом году 11 подтверждённых эпизода в Детройте и ближайших к нему городках. Не считая десятков получивших ранения, но выживших, — тут же выдал точную цифру Евсей Дмитриевич, тем самым давая понять, что не зря ест свой хлеб с икрой и маслом. Отслеживает чётко ситуацию на вверенной ему территории.
— И как их убивали? — не то, чтобы мне было интересно. Просто следовало знать, как теперь меня могли бы попытаться достать.
— По-разному, — пожал плечами наш карманный шпик. — Кого ночью прямо в кровати задушили. Кого ножом зарезали на улице. Кого застрелили. Пару человек вовсе динамитными шашками взорвали вместе с их домами. Здесь, если хотите знать, вообще на всё такса существует. За 10 долларов вы, к примеру, можете заказать организацию ножевого ранения своему недругу. Ногу ему прострелят за 25 долларов.
— А убийство? — тут же уточнил я, не сдержавшись.
— От 100 долларов и выше. Всё зависит от статуса цели, — совершенно буднично пояснил мне Муромцев. — За вашу жизнь, к примеру, учитывая наличие телохранителей, могут затребовать всю 1000 долларов.
— Ого! — не смог не оценить я аж такой подход. — Как тут, оказывается, всё по-взрослому.
— Да, да! По-взрослому! Как вы очень верно подобрали слово! Потому и говорю, что мы не можем относиться к этому, — кивнул знаток местного криминального общества подбородком в сторону письма, — спустя рукава.
— О! Тут вы можете не переживать! — расплылся я ну в очень многообещающей улыбке. — Подобное спускать с рук я не намерен никому. Просто людям требуется наглядно дать понять, кто именно тут может быть хозяином, а кто лишь подзаборной шавкой. Так что лучше просветите меня, кто тут вообще предпочитает преступать закон. А я подумаю, что именно нам стоит сделать с этим кем-то.
— Как скажете, — тяжко вздохнув, Евсей Дмитриевич извлёк из внутреннего кармана своего пиджака изрядно потрёпанный небольшой блокнот в кожаном переплёте и, пролистав в нем несколько страниц, принялся кратко излагать. — Перво-наперво, итальянцы. Они у нас не однородны. Мало того, что здесь они делятся на три равные общины — северян, жителей центральных регионов и сицилийцев, которые друг друга взаимно недолюбливают, так ещё и преступность у них разделена на каморру, мафию и «Чёрную руку».
— Позвольте, — прервал я «докладчика». — Разве «Чёрная рука» не является проектом мафии? — О том, что каморра и мафия — не одно и то же, я уже был в курсе. Спасибо родному российскому телевидению. Просветило в своё время хорошо о многом.
— Все утверждают, что нет, не является. Мол, акции «Чёрной руки» — это просто идентичное действо отдельных криминальных личностей, никак не связанных друг с другом. И что-то в этом даже есть. Те, из числа подобных вымогателей, кого смогли поймать за руку, действительно являлись просто мелкими мошенниками-одиночками, — принялся за пояснения Муромцев. — Но, тем не менее, защиту от действий подобных личностей продают именно «доны». Так что никак нельзя сказать, что тут всё однозначно обстоит.
— А имена этих самых «донов» нам известны? — поинтересовался я так невзначай.
— Конечно! Все до последнего! — тут же уверил меня собеседник. — Они и не скрываются
— Азарт, блуд, сбыт ворованного и перевозка трудовых мигрантов? Это всё? — несказанно удивился я, не услышав ничего, ни про подпольные игорные дома, ни про наркотики — тот же опий, к примеру, ни про повсеместный рэкет с похищениями людей, ни про контрабанду, ни про контроль профсоюзов, чтобы через него качать деньгу из предпринимателей. — Неужто городская полиция теперь работает столь великолепно, что попросту отсутствуют возможности для совершения более тяжких преступлений? — усмехнулся я, вот ни секунды не веря в такую возможность. — Помнится, некогда мне пришлось долго и упорно отстреливаться здесь из пистолетов, чтобы просто выжить.
— Нет. В этом плане здесь всё в порядке, — отмахнулся рукой «докладчик». — Точнее говоря, наоборот. Не в порядке, так как преступность откровенно процветает. Я ведь только про итальянцев дал краткий анализ. А у нас здесь и немцы, и поляки, и ирландцы, и евреи озоруют только в путь. Но если немцы и поляки стараются заниматься чем-то более-менее солидным — контрабандой там или теми же незаконными ставками, то ирландцы и евреи держав в страхе улицы. Лютуют, порой, просто страшно! В основном несовершеннолетняя молодёжь. Грабежи, разбои, убийства, избиения, изнасилования, похищения. Это всё их поле деятельности процентов на 99 так. Я даже своим водителям строго настрого наказал при поездке на Гастингс-стрит — это местный центр торговли всей еврейской общины, — пояснил он мне за эту улицу, — ни в коем разе не сворачивать там в проулки и соседние улочки. Там молодые еврейчики вообще режут всех подряд, не зная совести и страха. В контролируемые ими трущобы даже полиция не суётся. Шанс не вернуться обратно живым — почти 100%!
— А итальянцы что же? Не буянят в этом плане? — даже удивился я такому. Что-то мне прежде никогда и нигде не приходилось слышать о том, что еврейские бандиты, оказывается, были отпетыми уличными отморозками и макрушниками, а не финансовыми мошенниками все, как один. Хотя, та же Одесса, как бы намекает, что «сыны израилевы» легко могли быть именно такими.
— Итальянцы в этом плане более цивилизованными будут, что ли. Какая-никакая, а центральная верхушка у них есть, тогда как в среде евреев существует множество мелких банд, вроде как, без единого центра управления, — принялся пояснять данный момент наш пинкертон. — Да и помнят они хорошо, как местные лет двадцать назад взбеленились в Новом Орлеане и устроили суд линча над итальянцами, убившими местного жителя. Две сотни глав семейств вышли тогда на улицы с оружием в руках, взяли штурмом здание суда, и линчевали более десятка подозреваемых в том убийстве. Кого повесили перед этим самым зданием суда, а кого просто прикладами насмерть забили или застрелили.