Сделай сам 3
Шрифт:
Чего только стоило вскрытое газетчиками с год назад жульничество на последних выборах в конгресс, когда местные «доны» с городскими чиновниками всячески поспособствовали срочному оформлению гражданства многим тысячам, как законных, так и незаконных мигрантов из Италии, чтобы те успели проголосовать за кого надо! То есть за того, кто заплатил за эти голоса немалые деньги местным мафиози.
И как я чётко знал, сто лет пройдёт, но ничего в этом плане в США не поменяется! Лишь станет только хуже! Помимо всевозможных мигрантов в число электората войдут ещё и «оживающие» на время проведения выборов
— Я не понимаю, Александр Евгеньевич, — нахмурился в ответ на мой вопрос наш соглядатай, некогда являвшийся не каким-то там Эрастом Фандориным или же Джеймсом Бондом, как кто-то мог бы там себе нафантазировать, а обычным филёром в столичной полиции. — Вас во всём случившемся волнует только это? Не сам текст письма? Не указанные в нём угрозы сжечь ваши предприятия и убить вас, если не будет уплачен выкуп? — Он прекрасно знал содержание послания, поскольку перевёл мне его на русский язык. Сам-то я там поначалу только цифры понял, да общую недружественную направленность, учитывая прилагающиеся к тексту запугивающие каракули.
Отцу показывать не стал — ему своих проблем хватает. Как раз сейчас налаживает связи с действующими властями города и штата, пытаясь слишком много им не обещать взамен на дружественное отношение. А то ведь обдерут как липку. Хищники капитализма, блин!
Вот я и вызвонил к себе нашего местного «крота», как человека, изначально вовлечённого во всё такое — не совсем законное. Разве что со знаком «+». А ведь уже имелись те, кто был со знаком «–». Но их черёд вливаться в это дело покуда ещё не пришёл.
Мы вообще с папа несколько таких спецов, вроде Муромцева, у наших сил правопорядка увели когда-то, да расселили их по самым крупным городам США. Так сказать, внесли свой вклад на вырост. Чтобы было кому руку на пульсе городской жизни держать и вовремя докладывать о всяких шевелениях в наш адрес. И вообще не упускать из виду интересные моменты. Всякие.
Причём идею эту выдал мой отец. Не я! Не зря когда-то давно у меня зародились подозрения в его адрес. Видать, действительно отнюдь не простым флотским офицером тащил он службу в РИФ. Но что-то там не склеилось в итоге. Пришлось вот стать миллионером с моей помощью, хе-хе! Чтоб, значит, нынче самому распределять «разведчиков» туда, куда нам надо и потребно.
Конкретно же Муромцева определили в Детройт за то, что хорошо знал польский язык, так как сам был родом из Варшавы. А поляков здесь имелось очень много. Да и польских евреев хватало с лихвой. Английский же он выучил уже здесь за годы пребывания, чему местные власти вообще активно способствовали, открывая специальные языковые школы для мигрантов всех мастей. И ныне, как я точно знал, наш ставленник грыз в меру сил гранит науки итальянского языка. С трудом. Но грыз! Ибо для дела было надо!
Теперь настало вот ему время поработать, так сказать, по основной специальности на пользу мне.
Казалось бы, что оставление на подушке в моей спальне письма с угрозами физической расправы и требованием «откупных» выглядело как-то по-опереточному злодейски. Наигранно в какой-то мере даже, вот! Однако уже не первый год именно такая практика вымогательства вполне себе
В основном поначалу эта самая практика, конечно, процветала в среде итальянских общин. И даже получила своё уникальное наименование — «Чёрная рука», поскольку на тех самых письмах вечно криво-косо рисовали чернилами длань с ножом и без него.
Но года четыре назад эта зараза начала затрагивать и прочих жителей Штатов. Вот и до меня она, похоже, наконец-то добралась. Ведь местные газетчики успели раструбить на весь Детройт, что их «король автомобилей» и «принц автомобилей» в очередной раз заявились в город.
«Принцем», если что, меня назвали не из-за принадлежности нашей семьи к Российской империи, а потому что тут вообще было принято давать «громкие аристократические титулы» всяким интересным личностям.
Тут, в этом самом Детройте, даже ныне проживало аж несколько подобных нам «королей». «Король итальянской колонии», «король профсоюза итальянских рабочих», «пивной король». Тот же ныне покойный Джексон Кейс считался «королём молотилок».
А меня вот «принцем» обозвали, ибо папа жив и «царствует» вовсю!
— Непосредственно сами угрозы и факт вымогательства в этом вопросе уж точно вторичны, — тем временем покачал я головой, отвечая на вопросы Муромцева. — Ну, подумайте сами, Евсей Дмитриевич. Они что, — потряс я листком, имея в виду составителей сего послания, — не могли то же самое направить, к примеру, господину Олдсу? Или тому же мистеру Смиту? К чему было ждать именно меня? Тем более что речь идёт всего-то о каких-то 100 тысячах долларов! Тьфу, а не деньги, для обоих обозначенных мною персон! Не-е-е-т, дорогой мой человек, — протянул я ехидным голосом, — здесь дело обстоит отнюдь не в деньгах. Жо… Кхм. Печёнкой чую! Скорее, кто-то очень сильно хочет, чтобы я тут же побежал жаловаться своему отцу, а тот в свою очередь принялся бы срочно искать защитников для нас от подобных эксцессов в будущем. За себя-то папа вполне мог не начать переживать в должной мере, получи подобное послание он сам. Всё же боевой военно-морской офицер! И в городе это прекрасно знают. Мы когда-то приезжали сюда в военной форме и наградами светили, что называется, налево и направо. Должны были понять, что отец не прогнётся. А вот за меня, за своего сына, он точно проявил бы беспокойство. И стал бы чьим-то должником.
— Вполне возможно и такое, — подумав с минуту, вынужден был согласно кивнуть головой мой собеседник. Интрига-то была простейшая — считай, всего в 2 хода. — Или это просто первое предупреждение всем вам, владельцам автомобильных заводов, — высказал он ещё одну версию. — Вымогатели, к примеру, могли посчитать именно вас самым слабым звеном. Вот и предприняли попытку надавить с запугивания того, кого посчитали наиболее уязвимым. А там, где один коготок увязнет, вся птичка потом пропадёт. Ведь, как всем местным хорошо известно благодаря вездесущим газетчикам, все те, кто заплатил подобным вымогателям однажды, впоследствии получали очередные письма с требованием выплатить ещё большие суммы, чем в первый раз.