Сделка
Шрифт:
— Нет, лучше напомни. — Я возмечтал, что я сделаю из Артура с помощью своих кулаков.
— Она все рассказала мне, Эдвард.
— Хорошо.
— Сарказм опустим. Она имеет полное право говорить мне все, что считает уместным. В той степени, в какой она считает нужным, я должен знать о причинах вашего разлада.
— И каковы же основные причины?..
— Мне кажется, основной причиной вашего разлада является то, что ты не был ей мужем в течение почти трех лет. При всем при том ты притворялся импотентом, не будучи им
— Я уверен, Флоренс скорее предпочла, чтобы я был импотентом.
— С бесчисленным множеством других женщин, о которых мы знаем в нюансах. Опять же благодаря усилиям сыщика. Сколько можно было терпеть?
— Лучше бы она не терпела.
— Она терпела, потому что думала, что вашу семью можно спасти.
Кофе на кухне убежал. Я прошел туда и долго возился с чашками и подносом, аккуратно наливая, помешивая и расставляя. Он снова улыбался при моем появлении.
— Спасибо, Эдвард, — сказал он. — Прекрасная все-таки это штука — то, что мы называем цивилизацией. Ты сильно ударил меня. И все-таки мы сидим вместе и, контролируя свои эмоции, работаем над разрешением проблемы.
Он устроился в кресле поудобнее и приготовил себе кофе по своему вкусу.
— Теперь, если ты не возражаешь, — приступил он, — я скажу то, что должен сказать. Я не твой друг и не друг Флоренс, я — друг вашей семьи. Я еще помню те недавние времена, когда в нашем кругу цивилизованных людей ваша семья считалась образцовой, вы были «Золотой парой»! Эта фраза не относится к величине банковского счета, хотя и счет был в золотом порядке!
Он вытащил сигарету, «Данхилл-23», длинную, тонкую, с изумительным мягким вкусом, такую дорогую, что на ней даже не было бумажной ленточки, такую специальную, что он мог конфиденциально угощать ею на Рождество своих избранных клиентов.
— Закуришь? — предложил он. — Бери, не стесняйся, — добавил он, видя мои колебания, — платы за нее не взыщу.
Он рассмеялся. Я взял сигарету.
— Теперь, — сказал он, — ты вполне одет.
Он аккуратно прикурил и дал мне прикурить. Откинувшись назад, расслабившись, он продолжил:
— Эдвард, мы живем в цивилизованном мире. Последнее время ты только тем и занимался, что плевал на его законы. Отлично. Допустим, что это был знак твоей жизнеспособности. Я даже представляю твои ощущения. Поверь, я отношусь к тебе с симпатией, понимаю тебя, но мне кажется, что все это слишком поздно. И все же!
Он ослепительно улыбнулся.
— Могу я поведать тебе нелицеприятное, Эдвард? Могу. А насколько ты готов к новой жизни? Сколько ты готов отдать за ту степень безответственности и свободы, которой ты, кажется, возжелал всем сердцем? Цена ведь может быть и выше, чем та, которую ты можешь заплатить. У общества, Эдвард, есть свои права. Общество не будет глядеть на тебя сквозь пальцы. Люди обижены, Эдвард, они не спустят тебе оскорблений. Твои действия уже аукнулись.
— Валяй.
— К примеру, ты знаешь, что вчера твой отец упал и сломал бедро?
Молчание.
— Прямо перед домом.
— Когда его тащили в машину!
— Не точно. Спорю, что его не тащили.
— Сломал бедро?
— Да, кость.
— Сволочи!
— Почему?
— Старик не хотел идти с ними.
— Ты уверен?
— Он кричал мне. Они тащили против его воли.
— Эдвард, оставлять старого человека в таком состоянии одного в доме, который…
— Где он сейчас?
— В госпитале.
— Мне надо сходить к нему.
— Тебе это не удастся.
— Почему?
— Потому что, — он взглянул на часы, — через пару часов его положат на операцию…
— Операцию?
— Ему вставят спицу и сошьют ткань в зависимости от того, насколько он повредил бедро. Рентген мало что прояснил.
— Мне необходимо повидать его.
— Извини, но госпиталь получил приказание не допускать тебя до мистера Арнесса.
— Он не отец этой сучки Флоренс, — сказал я. — Он — мой отец.
— Не думаю, что излишняя горячность поможет в такой ситуации. Не надо было выкрадывать его из больницы. Ты похитил человека, едва могущего сказать пару слов, бросил его в накаленном состоянии духа одного в доме, а сам уплыл кататься на лодке со своей нищенкой. Мне рассказали, что, приехав за ним, обнаружили, что он даже не знает, где он. И звал он тебя не на помощь, а чтобы продолжить ссору, которую ты так неудачно начал с ним. Ты ведь рассорился с ним?
— Я не виноват, что он сломал ногу.
— Виноват, и ты знаешь это. Ты чувствуешь вину, и этого не скроешь. А сейчас о других последствиях. Неужели ты можешь представить, что мистер Финнеган снова предложит тебе работу? Неужели ты думаешь, что тебя согласится взять другая компания? Смени фамилию, Эдвард, возвращайся в Турцию. Уж не знаю, что еще!
Он от души рассмеялся, не контролируя себя. Затем продолжил:
— Должен признаться, я посоветовал Флоренс предпринять некоторые меры, чтобы твой счет в банке был закрыт для тебя. Уверен, если бы ты был самим собой, то твой приказ мне был бы: защити мой счет. И счет твоей жены.
— А-а! Так это ты подкинул ей такую мысль!
— Да. Больше не мог выносить твою безответственность и жестокость по отношению к ней.
— Звучит, будто ты готовишь бракоразводный процесс?
— Необходимость в этом отпадет, последуй ты нашим советам.
— Которые заключаются в…
— Флоренс хочет, чтобы ты уехал в одно место, где о тебе позаботятся. Чтобы ты отдохнул.
— Я не хочу никуда ехать. И мне не нужен отдых.
— Первое утверждение, допускаю, — в чем-то верно, а вот второе — глубоко ошибочно. Судя по всему, тебе очень нужно отдохнуть.