Сдохни, но сделай
Шрифт:
– Хорошо, сейчас подготовлю, - кивнула девушка после паузы и повернулась к компьютеру. Горе, не горе, а работать надо. Удовлетворённо кивнув сам себе, Батя уселся на стул в приемной и принялся ждать.
***
– Вот ты где!
– на плечо опустилась тяжелая рука. Он проглотил едва не застрявший в горле кусок, повернул голову и уперся в тяжелый взгляд полковника Ворошилова.
– Это не я, - на всякий случай сказал Егор.
– Идем, - коротко бросил Ворошилов и направился к выходу из столовой. Егор посмотрел ему вслед, с трудом поборол в себе желание
– Что случилось, Андрей Сергеевич? – спросил он у мрачного Ворошилова.
– Идем, - повторил тот и двинулся наверх по лестнице. Егор, подозревая очередную неприятность, последовал за ним. Наверху их уже ждал полковник Ершов. Они прошли мимо поста охраны в приемную, где кроме погруженных в работу девушек находился только Батя. Охранников Самойлова видно не было. Батя кивнул на дверь генеральского кабинета и поднялся. Недоумевающий Егор бросил взгляд на девушек, задержался на лице Алёны и тихо спросил: - Что с ним?
– Заходи, - глухо сказал у него за спиной Батя. Ворошилов распахнул дверь и посторонился, пропуская Егора и Ершова внутрь. Вошли.
– Еб твою мать, - выругался полковник Ершов. Егор сжал губы и промолчал. В груди оглушительно заколотилось сердце. Виски сдавило тревожное ощущение беды.
– Как? Кто? – спросил Ершов.
– Сам, - коротко ответил Батя: - Медицина скажет точнее.
– И что теперь?
– Вот за этим вас и позвали, - сказал Ворошилов и уселся на стул: - Присаживайтесь, товарищи полковники. Разговор непростой нам предстоит.
– Здесь? – поинтересовался Егор.
– Да. Здесь. И пусть перед всеми нами лежит наша совесть. Чтобы думали в правильном направлении.
– Итак, товарищи, - начал Батя, когда все уселись за столом: - Ситуация – говно, но бывало и хуже. Нам нужно решить, кто будет временным исполняющим обязанности главы Анклава, ПОКА, - особенно выделил он: - генерал Мясников на лечении.
– А мы здесь причем? – поинтересовался Ершов.
– Сергей Васильевич, вы, как человек в нашей тесной и дружной банде новый не в курсе положения всех дел. Как и Егор Николаевич, - мягко начал Ворошилов: - Так сложилось, что именно мы с Иваном Ивановичем, Сергеем Павловичем и еще парой товарищей поддержали генерала Мясникова, когда он собирал под свою руку всех выживших в первые дни Вторжения. Не скрою, было трудно и временами грязно, но так тогда было нужно. И именно мы стояли за всей политикой Анклава, именно мы тогда решали, как мы будем жить. Уже после появилась оппозиция в Генштабе, Тюмени и Омске. Но пока был у руля Мясников, они молчали в тряпочку. Я не считаю эту херню с внедрением шпионов Чужих за заговор. Тут ещё разбираться и разбираться. Но это другое. Это – внешнее. А вот внутри мы едины и нерушимы. Были. Пока рулил Мясников.
– С ним что-то серьезное?
– задал вопрос Егор.
– Врачи пока не дают четких прогнозов. И мы должны быть готовы к худшему варианту. Самойлов, как временно исполняющий обязанности главы Анклава устраивал всех. А вот теперь у нас
– Так вроде у нас военная диктатура и должен командовать старший по званию. Разве нет? – поинтересовался Ершов. Егор молчал. Он что-то такое и раньше подозревал, глядя на неразлучных полковников Ворошилова и Брюханова. А теперь картинка в голове окончательно оформлялась.
– Не совсем так, - сказал Батя: - Рулить будет тот, кого мы одобрим.
– То есть, два полковника решают судьбу Анклава, не спросив генералов? – ухмыльнулся Ершов.
– Не два, а четыре, - поправил его Батя: - Ты и Егор. Егора позвал в команду сам Мясников, разумеется, по рекомендации Самойлова. Тебя мы, сам помнишь, чем купили. И ты нас купил своей преданностью Соколову. Так что нас теперь четверо. Пусть вы с Егором ещё зеленые и не полностью в теме, но вас мы тщательно взвесили и оценили.
– И сочли достойными, - закончил за него мысль Егор.
– Сочли, - кивнул Батя: - Так что решать будем вместе.
– А что решать-то? Выбор невелик. Генералов у нас немного. Выберем из кого-нибудь, да сделаем предложение, от которого нельзя отказаться, - грустно усмехнулся Ершов.
– Не так, - возразил Егор: - На совещании ясно было понятно, что никто из них не рвется командовать. Но, я так понимаю, не рвутся, потому что знают, кто есть кто. И что их кандидатуры не пройдут строгих цензоров. Идейных борцов за революцию.
– Я ж говорил, мальчик шарит, - усмехнулся Батя.
– Уже не мальчик, видимо, - вздохнул Егор, понимая, что спокойная жизнь кончилась, но вместе с тем душа трепетала в предвкушении. Вот она – эта невидимая рука, что направляла Анклав. Пусть он и сам не всегда был согласен с путем, по которому они шли, но теперь вырисовывается шанс как-то повлиять на ситуацию.
– Не мальчик, - согласился Батя.
– Так чем, к примеру, Кондратенко не устраивает? – спросил Ершов: - Я его знаю – боевой мужик. Честный, решительный.
– Это он сейчас такой. А в самом начале он струсил. Струсил до того, что закинул в машину семью и рванул подальше от войны на север. Но на его счастье, попался ему навстречу Самойлов. Сумел вразумить и обратно в штаб родной бригады вернуть. Вот с тех пор и отрабатывает.
– Я так понимаю, генерал Василенко, командующий РВСН тоже из этого тесного кружка? – поинтересовался Егор.
– Откуда? – изумился Ворошилов. Батя довольно хлопнул ладонью по столу, бросил быстрый взгляд на покойного Самойлова и осекся. Но, тем не менее, одобрительно бросил: - Видал Андрей?
– Видал, - ответил Ворошилов и пристально уставился на Егора. Под его тяжелым изучающим взглядом было не совсем уютно, и Егор внутренне поежился. Не хотелось бы иметь полковника Ворошилова во врагах. До смерти заглядит, и дырку в голове глазом прожжет.
– Андрей? – чуть повысил голос Батя. Вопросительно удивленные нотки звучали весьма отчетливо. Тот не ответил. Батя тоже уставился на Егора, словно впервые его увидел. Ершов, покрутив головой, к ним присоединился.
– У меня рога растут? – спокойно спросил Егор.