Сдохни, но сделай
Шрифт:
– Да нет, - задумчиво протянул Батя. Повернул голову на Ворошилова: - Андрей, ты уверен?
– А есть выбор? – пожал плечами Ворошилов.
– Выбор есть всегда. Но…. А впрочем. Ты прав, - ответил Батя.
– Идите в жопу, - чуть ли не по слогам сказал Егор.
– Поехали. Как скажет – так и будет, - поднялся Батя.
– Куда?
– спросил Ершов.
– К Мясникову.
– Это мы так дружно порешали?
– уточнил Ершов, немного подумал и добавил: - Впрочем, мое дело маленькое. Уеду завтра в чистом поле окопы рыть, а вы
Егор поднялся, чувствуя себя, как корова, которую куда-то повели рано утром. Причем не в стадо и не к любвеобильному быку.
– Не дрейфь, молодой. От этого еще никто не умирал, - хлопнул его по спине Ворошилов и подтолкнул к выходу.
Быстрым шагом пройдя приемную и коридор спустились вниз. Егор покрутил головой по сторонам, нигде не наблюдая Валеру. Впрочем, стало не до него. К подъезду лихо подкатила скорая помощь. Из неё выбрались уже немолодая женщина-врач и молоденькая медсестра. Схватили свои чемоданы и поспешили внутрь здания. Следом за ними шустро протопали двое бойцов охраны с автоматами.
– Сюда! – скомандовал Батя и потопал к своему верному уазику.
– Вася, в госпиталь!
– скомандовал он своему адъютанту, дремавшему за рулем. Четыре полковника разместились в салоне. Вася завел двигатель и резко сорвал машину с места, видимо чуя нетерпеливое возбуждение шефа. Следом за ними пристроились две машины с охраной.
***
Путь до Центрального госпиталя занял от силы пятнадцать минут, и то пришлось останавливаться, чтобы пропустить колонну груженных строительным мусором КамАЗов. Уазик подкатил прямо к главному входу, нагло притершись меж рядов машин скорой помощи, стоявших тут же. От входа к ним, было, бросился дежуривший там боец, но разглядев, кто приехал, резко сменил курс и затерялся в толпе.
– Медоносова где найти? – спросил Батя у едва не падающей на стойку девушки в некогда белом, а теперь скорее сером халате, дежурившей в регистратуре.
– В операционной, наверное, если не спит, - равнодушно ответила та и неопределенно махнула рукой.
– Девочка, ты, сколько на смене?
– спросил Ворошилов.
– Не помню, - ответила та и уткнулась в какой-то журнал.
– Пошли, - скомандовал Батя и потащил остальных за собой. Поднялись на второй этаж. Ходом вломились в хирургическое отделение и, не обращая внимания на размеренную суету внутри, прошли до кабинета заведующего. Константин Валерьевич был здесь. Частично. Тело тихо и мирно лежало на небольшом диванчике, а сознание летало где-то в далеких высях, поскольку просыпаться он никак не хотел.
– Может, водой полить? – предложил Ершов, которому хоть и было смешно наблюдать, как полковник Брюханов тщетно пытается разбудить врача, но чувство зависти к таланту последнего спать без задних ног будило низменные желания этот сон беспощадно прервать.
– Он вообще-то карате занимался в молодости, - предостерег его от опрометчивых поступков Батя.
– Константин Валерьевич, там спирт привезли. Вам сколько оставить? – спросил Егор.
–
– А говорил, что не пьет!
– возмутился Батя.
– Гнусный поклеп, - сказал Константин Валерьевич и уселся на диване. Широко зевнул, потер глаза и распахнул их. Пересчитал гостей, оценил их физическое состояние, и видимо убедившись, что никого прямо сейчас оперировать не нужно, спросил: - Чего надо?
– Нам с Мясниковым нужно поговорить, – не стал тянуть резину Ворошилов.
– Нет. Он после операции ещё не отошел, - покачал головой врач.
– Костя, сделай что-нибудь. Он нам нужен буквально на пять минут. И, боюсь, не поговорив с ним, мы отсюда не уйдем, - сказал Батя.
– Даже так? – нахмурился Костя и поднялся с дивана: - Хорошо, пошли.
Они всей толпой вышли из кабинета. У палаты почти в самом конце коридора остановились. Здесь дежурило двое бойцов, которые, узнав посетителей, молча посторонились, освобождая проход.
Внутри палаты стояла одинокая кровать. Рядом с ней находилась целая стойка разнообразных приборов. Разные провода и шланги шли от них к лежавшему на кровати человеку, в котором Егор с трудом узнал Мясникова. На стуле в углу нагло дрых молодой медбрат в замызганном халате.
– Ну, говорите, - показал рукой врач на своего пациента.
– Разбуди, - тихо попросил Батя.
– Чтобы он в меня тапком кинул? Или уткой? – спросил Костя, оглянулся на медика в углу: - Петро, товарищ генерал в себя приходил?
– Да, ворочался недавно, - зевая, ответил парень.
– Ну, всё тогда, счастливо оставаться. Петро, на выход. Как закончите, скажете ему, он на пост вернется.
Дверь за врачами захлопнулась, отсекая больничную суету. В тишине палаты еле слышно гудел насос кислородного концентратора, да жужжал неисправный вентилятор в каком-то из приборов.
– Зачем приперлись?
– донеслось до замерших посреди комнаты полковников от кровати.
– Самойлов умер. Скорее всего, инфаркт, - ответил Ворошилов.
Мясников с трудом поднял замотанную бинтами дрожащую голову с торчащим из нее шлангом и обвел их мутным полным боли взглядом.
– Козлы вы, совсем Ваню заездили. Теперь сами разгребайте, как хотите. Я болеть буду, - прохрипел он и уронил голову обратно.
– Коля, кого за руль посадить?
– спросил Батя.
– Нахуй идите. Всё решили же. Я согласен, - раздался голос Мясникова.
Ворошилов с Брюхановым переглянулись.
– Пойдем отсюда, злой он какой-то, - шепнул Ворошилов. Полковники дружно развернулись и направились к выходу.
– Егор, останься, - приклеил ноги Егора к полу тихий голос за спиной. Хлопок по плечу в исполнении Бати окончательно зафиксировал его на месте. Дверь за предателями-полковниками закрылась. Егор медленно развернулся и уставился на генерала Мясникова.
– Буду краток, - тихо сказал тот и замер на пару секунд, прикрыв глаза.
– Не ожидал?
– неожиданно спросил он.