Сдвиг
Шрифт:
– Они любят атаковать из засады. Враг гибнет от стрел прежде, чем понимает, откуда прилетела смерть. К счастью я смогу заметить их приближение.
Костун хмыкнул.
– Положим в этом я и сам поднаторел.
– Но как ты не искусен, ни я, ни ты не можем найти его, - вздохнула Аилин.
– Этого ублюдка не найти, если он сам того не захочет.
– Тогда зачем же ты пошёл за ним? – удивилась шаманка.
– А я всё жду того дня когда он наконец лажанёт.
Перед роргами встала очередная преграда в виде огромного сваленного дуба. Решили что
– Эту диету я Серому ещё припомню, - жуя жёсткий кусок мяса, заметил Костун.
Аилин даже не улыбнулась шутке.
С каждым днём в шаманке росло беспокойство, это становилось настолько явным, что мародер морщился, только взглянув на неё.
– Мрачными мыслями ему не помочь, - заметил мародер.
– У меня плохое предчувствие. Но оно не касается Серого… Скорее…
Костун неожиданно почувствовал чужое присутствие, да настолько сильно, что непроизвольно стал рыскать взглядом по лесу.
Когнитивные заклятья, которые мародеры поддерживали всегда, даже пребывая во сне, получили мощный импульс энергии. Костун доверявший себе не меньше, чем броне не мог понять, что происходит.
Шаманка уловившая перемену в мародере с беспокойством смотрела на него.
– Ты чувствуешь что-нибудь необычное? – голос мародера выдавал его внутреннее напряжение.
– Здесь кто-то есть.
Да, кто-то, несомненно, находился рядом, Костун чувствовал его затылком, но не мог увидеть. Присутствие чужака казалось неагрессивным, но всё же мародера не покидало чувство беспокойства.
Костун почувствовал, как Аилин собирается сотворить какое-то заклятье, после чего в его сознании словно кто-то погасил свет.
Шаманка же с удивлением наблюдала, как мародер, словно подкошенный внезапно рухнул на землю.
Чужое присутствие исчезло без следа.
Солнце как ему и положено неуклонно приближалось к горизонту.
Колдун застыв несколько часов назад пребывал всё в той же позе. Все с нетерпением ждали, когда Жнец очнётся, время быстро утекало, с минуты на минуту за ними могли прислать, чтобы отвести к месту проведения ритуала.
Улитка сидел напротив смотря на двойника такими глазами, что казалось ещё немного и тот вспыхнет голубым пламенем.
– Если через минуту он не откроет глаза, мы в заднице, - заметил Стилет.
– Солнце зашло, - констатировал Диал.
Улитка встал с места и вплотную приблизился к колдуну, желая выяснить дышит ли он ещё.
– Вроде дышит, – мародер почти касался носа Жнеца.
– Лучше тебе очухаться и сказать нам, что та жуть, о которой ты говорил, удалась, иначе клянусь всеми богами…
Двойник Костуна открыл глаза.
– Ну, получилось? – взволнованно спросил Улитка.
Жнец непонимающе хлопал глазами.
– Что случилось? Башка трещит так, как будто у меня был
Двойник неуверенно встал на ноги.
– Где мы демоны вас побери? Что здесь происходит?
– Боги, что мы натворили… - прошептал Диал.
Улитка схватился за голову и отшатнулся от колдуна так резко, что споткнулся и чуть не упал.
– В любом случае, у нас нет выбора, - поспешно добавил ассасин. – Волосатый может быть уже мёртв или испускает последний вздох. Колдуну вроде удалось то, о чём он говорил.
Диал с опаской смотрел на Улитку. Даже ему не по себе от происходящего, что говорить о нём.
– Твою мать!!!
Улитка с грохотом перевернул здоровенный стол, после чего внезапно успокоился.
– Да, что здесь творится, скажет мне кто-нибудь или нет? – недоумевал двойник.
Аста почти без боязни приблизился к тому и стал что-то говорить ему в ухо.
В этот момент полог шатра распахнулся и там появились обеспокоенные шумом лица кааров.
– Мы слышали грохот, - сказал воин, глядя на опрокинутый стол.
– Всё в порядке, - сказал Диал. – Вождь Альзар сказал испытание пройдёт на закате. Солнце уже село.
Каары украдкой переглянулись.
– Можете идти за нами, приготовления для ритуала почти завершены.
В центре любого домена, всегда находился Этан-Даарг – Круг Черепов, именно этому ритуальному месту обязана названием война Четырёх миров, закончившаяся со смертью Тур-Баала. Этан-Даарг представлял из себя целую гору черепов, только черепа самых достойных врагов таарцы клали в священное место, как дань богам войны. Зеленокожие воины верили, что когда придёт время для Последней Войны, мёртвые оживут, чтобы сражаться на их стороне.
Этан-Даарг племени Каар оказался ничуть не меньшим, чем у Вако, хотя первые славились не воинскими победами, а лекарями. Мрачная гора черепов в диаметре достигала не меньше сотни метров. Ходили слухи, что самый большой Этан-Даарг принадлежит Баалам и верхушка его касается неба.
Посмотреть на испытание пришло всё племя, на лицах кааров, освещаемых светом костров легко читалось, что они думают о чужаках. Само присутствие людей в священном месте оскорбляло воинов и старейшин. Вождь Альзар сейчас казался непоколебимым и спокойным как скала, но глаза его пылали ярче солнца.
Костры вокруг Этан-Даарга делали это место поистине потусторонним, что даже бесстрашных северян, пробрала дрожь от этого места.
Тысячи пустых глазниц взирали на них, требуя ответа.
– Сегодня появившиеся из ниоткуда пришельцы, - заговорил Альзар, - заявились к нам с неслыханным требованием! Выдать мою дочь за человека!
Таарцы возмущённо загудели.
Представителей племени Вако плотно обступили воины, словно боясь, что те попытаются убежать.
Улитка и ассасины по-прежнему не могли использовать мета-броню. Это действовало на нервы, люди начинали сомневаться в словах сказанных Астой. Что мешает каарам оставить все их черепа в этом мрачном месте? Отступиться от древних традиций ради ненависти очень легко.