Сдвиг
Шрифт:
— Мальчика, — сообщил Майкл Кэмпбелл двадцати девяти лет одному журналисту.
— Пылающего мальчика, — сказал доктору Антонио Гонсалес пятидесяти шести лет, когда тот забинтовывал ему пострадавший левый глаз.
— Мальчика из огня, — заявила Лайза Уоллес, дозвонившись в страховую компанию.
— Он смотрел прямо на меня.
— Как будто искал кого-то.
— Но не меня.
Когда свидетели один за другим говорили об этом, в словах их звучало разочарование, будто они не сумели пройти какой-то важный тест. Однако их настроение отчетливо улучшалось при воспоминании о внутреннем предчувствии грядущего события. Как если бы честь присутствовать на нем служила благословением того же порядка, что и ниспосланное Девой Марией Гваделупской или ее Фатимскими явлениями. Один за другим очевидцы рассказывали
— Я видела его так же ясно, как сейчас вас, — говорила Ю Вен четырнадцати лет.
— Его глаза были широко открыты, — сообщала Венди Макдональд двадцати восьми лет.
— Его рот был тоже открыт, — добавлял Билли Рей Бакстер семидесяти девяти лет.
— Губы растянуты в букву «О», — рассказывала Шарлот Вульф тридцати шести лет. — Такого печального лица мне не доводилось видеть ни разу в жизни!
— Не просто печального, — уточняла ее одиннадцатилетняя дочь Халле Вульф. — Очень одинокого!
Мальчик парил в воздухе «три или четыре секунды», и сам этот факт вызвал такие же горячие дебаты, как и время его явления. И сторонники выводов Комиссии Уоррена, что Освальд действовал в одиночку, и сторонники теории заговора, поддерживавшие заключение специальной комиссии палаты представителей по расследованию убийств, расценивали это событие как безоговорочное и открытое подтверждение именно своей точки зрения. Однако ни те, ни другие не могли объяснить, каким образом явление пылающего призрака было связано с преступлением, чья сорок девятая годовщина прошла за месяц до этого в общем-то незамеченной. Ни один из очевидцев не отметил, что видение напомнило ему об убитом президенте и его (предполагаемом) убийце. Более того, когда им сообщили об удивительной последовательности цифр, их это совершенно не взволновало, как, впрочем, и близость к Дили-Плаза, школьному книгохранилищу и травяному холму.
Одна тысяча девятьсот шестьдесят три очевидца. Все они видели одно и то же: неземную фигуру высотой в девять футов, за руками и ногами которой тянулись языки пламени, а вокруг головы пылал огненный нимб. Пустыми глазницами фигура оглядывала присутствующих, из открытого рта ее рвался безмолвный крик. Шестьдесят два процента очевидцев при описании видения использовали слово «ангел», двадцать семь процентов — «дьявол», остальные одиннадцать процентов — то и другое. И лишь один человек сказал: видение было похоже на Орфея.
— Как в мифе, — пояснил бизнесмен «с Восточного побережья» Лемуэл Хейнс корреспондентке далласского отделения Эн-би-си Шане Райт. — Помните, как он оборачивается к Эвридике и видит, что ее увлекают в царство смерти?
Райт, которая позже описывала Хейнса как «загорелого, темноволосого, пожилого, но еще крепкого мужчину», рассказывала, что, по его словам, он только что прилетел и направлялся на деловую встречу.
— Какое удачное совпадение! — вспоминала Райт свои слова, обращенные к нему. — Вы появились в тот же самый момент, что и призрак!
— Удача не имеет к этому ни малейшего отношения, — ответил Хейнс.
По словам Райт, на вопрос, не считает ли он видение каким-то образом связанным с убийством Кеннеди, Хейнс бросил взгляд через ее плечо и долго смотрел на школьное книгохранилище и знаменитый тоннель, куда устремился президентский кортеж после роковых выстрелов, и только потом ответил:
— Прямо и непосредственно и в то же время никак.
После этого его водитель — «жилистый азиат средних лет» — сбил с ног оператора и вытащил из его камеры карту памяти.
Когда прибыли представители управления национальной безопасности, на месте происшествия уже никого не было.
Часть I
Доктрина Монро
В интересах сохранения искренних и дружеских отношений между Соединенными Штатами
…Невозможно представить, чтобы союзные державы распространяли свою политическую систему на какую-либо часть обоих континентов, не ставя под угрозу наши мир и счастье; точно так же невозможно представить, чтобы наше Южное братство приняло это по собственному желанию, если на него не будет оказываться никакого давления. Мы не сможем равнодушно взирать на подобное вмешательство, в какой бы форме оно ни осуществлялось. Если мы сопоставим силу и ресурсы Испании и этих новых правительств, а также примем во внимание их удаленность друг от друга, то станет очевидно, что она никогда не сможет покорить их. Соединенные Штаты останутся верными своей политике невмешательства в дела других государств и выражают надежду, что другие державы последуют их примеру.
Провинция Камагуэй, Куба
26 октября 1963 года
Крупный мужчина с сигарой между большим и указательным пальцами стоял над связанным и дрожавшим Эдди Бейо и упирался ему в горло ногой, как гладиатор, торжествующий победу над поверженным врагом. Хотя на большом пальце носка красовалась дырка, а кожаная сандалия была обычной плетенкой, мало похожей на обувь гладиатора, вид у него был довольно устрашающим.
У тонкой, как карандаш, сигары длиной шесть дюймов было название: «Глориа Кубана» линии «Медай д’Ор» № 4, — а вот имя мужчины затерялось вместе с его матерью, когда он был еще совсем маленьким. Больше двух десятилетий он знал только свое кодовое имя, полученное от Умника, забравшего его из новоорлеанского приюта, — Мельхиор. Как у одного из трех волхвов, пришедших с Востока в Вифлеем, чтобы поклониться новорожденному младенцу Иисусу. Причем он был темнокожий, что сразу дает представление о том, как его приняли в Лэнгли, а также о своеобразном чувстве юмора Умника, столь характерном для обитателей дельты Миссисипи.
Однако чисто внешне определить его расовую принадлежность было довольно сложно. Цвет кожи можно было назвать и оливковым, и смуглым, и темно-желтым. Одна из работниц приюта посоветовала ему самому выбрать себе предков, а любимая гаванская проститутка называла его cafe con leche [2] , чем всегда очень веселила, особенно когда говорила, что он был «хорош до последней капли». Однако все это не меняло того факта, что после двадцати лет службы в американской разведке, при росте шесть футов и два дюйма, плечах, похожих на мускусные дыни, и мощных бедрах, напоминавших деревянные бочонки, его по-прежнему называли Негритенком Умником.
2
Кофе с молоком (исп.).
Итак, Мельхиор.
Он поднес сигару ко рту. Вспыхнувший кончик осветил полные губы, орлиный нос и темные глаза, выражавшие сосредоточенность. Несмотря на обильно нанесенный бриллиантин, темные волосы его все равно скручивались в непокорные завитки. Его можно было принять за грека, испанского или португальского еврея или даже кавказца, хотя в застегнутом на латунные пуговицы двубортном парусиновом костюме он более всего походил на плантатора дореволюционных времен. Костюм действительно принадлежал бывшему плантатору — его расстреляли за преступления, совершенные против пролетариата.