Сдвиг
Шрифт:
— Хм… — БК не знал, как реагировать. — Разумеется. — Солнце скрылось за темной стеной деревьев и запущенным особняком, и наступающий вечер замер в одухотворенных сумерках. Обступавшие со всех сторон черные как смоль стволы деревьев, похожие на покрытые копотью колонны Месквиты, лишь усиливали это впечатление.
БК остановился.
— Что-то не так? — Несмотря на сумерки, голубые глаза доктора блеснули, как если бы он разыгрывал над БК какую-нибудь шутку.
— Нет, ничего, — ответил БК, но доктор продолжал вопросительно смотреть на него. — Просто мне пришло в голову одно слово. — Все тот же вопрошающий взгляд. БК вдруг вспомнил, что у доктора была степень по психологии. Он не любил психологов почти так же, как и представителей
— По-испански это означает «мечеть», — проговорил доктор, будто читая его мысли. Он бросил взгляд на деревья. — Месквита — это Кордовская соборная мечеть, знаменитая сотнями колонн, которые поддерживают свод зала для моления.
— Да, конечно, — кивнул БК, но доктор продолжал смотреть на него. — Я… не помню… чтобы слышал это слово раньше. — Но дело было не в этом. Он никогда не слышал об этой мечети, не представлял, как она выглядела, но понимал: доктору откуда-то это тоже известно.
Однако доктор согласно кивнул и, повернувшись, стал углубляться в лес. Темные стволы обступали их все плотнее, и вдруг БК понял, что не знает, в каком направлении остался дом. Ему стало не по себе, и он поспешил за доктором.
— Некоторое время назад, — продолжил доктор, когда БК его нагнал, — психиатры высказали предположение о существовании некоего мозгового «чистилища», в котором информация, поступающая от органов чувств, разделяется на нужную и ненужную. Этот информационный центр они назвали «Вратами Орфея». Помните, Орфей спустился в царство мертвых, чтобы спасти свою жену Эвридику, которая умерла от укуса змеи? Ему не удалось осуществить задуманное из-за того же любопытства, что погубило жену Лота, а когда он вернулся назад, его растерзали на части менады. Это может показаться слишком суровым наказанием для скорбящего вдовца, но менады служили Дионису, а того самого расчленили и съели, а потом он возродился в еще более могущественного бога. Без сомнения, эта история не осталась без внимания некоего еврейского юноши, который бродил по римской провинции под названием Иудея пять веков спустя. В качестве верховного жреца Диониса Орфей был посвящен в мистерии, к которым приобщился во время пребывания в царстве мертвых. Римское имя Орфея — Вакх, и, понятно, большую часть следующего тысячелетия его последователи утверждали, что оргии-вакханалии с возлиянием, сексом и насилием позволяли приобщиться к этим мистериям.
Вслед за мифами некоторые современные психиатры стали выяснять, что же действительно находится в мозгу человека за Вратами Орфея. Вы, без сомнения, знакомы с расхожим утверждением, что человек использует лишь пять процентов своего умственного потенциала. Это не столько количественная оценка, сколько функциональная, и сопоставляет разум и мозг. Лично я полагаю, что остальные девяносто пять процентов скрываются за этими Вратами, и если нам удастся найти способ открыть их, мы получим доступ к поистине неисчерпаемым возможностям. Воспоминания будут воспроизводить мельчайшие детали. Скажем, непередаваемое ощущение первого полового оргазма или потрясающий вкус материнского молока. Наше физическое окружение получит новые измерения зрения, слуха, запаха и осязания. Кто знает: не исключено, что нам откроются нематериальные возможности связи — некий мозговой эквивалент радиоволн, который позволит моментально обеспечить общение всего лишь нужной настройкой на определенную частоту, причем в тысячи раз надежнее и яснее, чем способны передать слова и жесты.
БК потребовалось время, чтобы уяснить конец речи Лиари. Он споткнулся на словах «половой оргазм» и окончательно потерял мысль рассуждений, когда доктор упомянул «материнское молоко». Решив наконец, что ему удалось справиться с задачей, он заметил:
— Простите, доктор,
Он запнулся, так и не закрыв рта.
— Телепатии, — подсказал доктор, с любопытством разглядывая озадаченное лицо БК. — И — да, агент… как, вы сказали, вас зовут?
— Керрей, — ответил БК, совершенно забыв, что представился под другим именем. Его кадык, казалось, жил отдельной жизнью, и БК с трудом проглотил слюну.
— Агент Керрей? С вами все в порядке?
— Не знаю. Вы видите то же самое, что и я?
Теперь доктор не спускал глаз с БК.
— Расскажите мне.
— Деревья, — прошептал БК.
— И что с ними?
— Они… волнуются!
Стволы деревьев начали волнообразно колебаться, будто заросли водорослей на побережье. Конечно, их движение было едва заметным, всего по нескольку дюймов в каждую сторону, и каким-то удивительно скорбным, и БК даже показалось, что он слышит поскрипывание коры на стволах. Движение было почти неразличимым, но оно было! Деревья волновались!
Сгустились сумерки. Тени стали насыщеннее в ожидании полночной мглы. Свет исходил только из…
Только из…
БК протер глаза, или так ему показалось. Он не был уверен, что пошевелил руками. Но, как бы то ни было, здание, которое он увидел, никуда не исчезло.
Огромные дымовые трубы давили на строение, а их зубчатые окончания на фоне кровельной дранки походили на сломанные зубы. Изгороди и перила, казалось, были сделаны из искривленных виноградных лоз, которые скользили и извивались на крыльце как покрытые корой молнии. Днем это небольшое строение было бы похоже на увеличенный кукольный домик или пряничный коттедж. Но при холодном как сталь свете луны — куда делось солнце? — картина была зловещей и пугающей, словно в кошмарном сне.
За окном, закрытым занавеской, чиркнула спичка и зажегся фонарь, который стал метаться из стороны в сторону, напоминая золотую рыбку в круглом аквариуме, или горящий теннисный мяч, который перебрасывали ракетками, или бочонки с горящим маслом, посланные катапультой через стену древнего города. Бесчисленные метафоры возникали в голове БК сами по себе — он даже не знал, что означает слово «катапульта», и был уверен, что никогда раньше его не слышал. С каждым ударом свет становился ярче, пока не стал ослепительным — сумасшедшим! — и не превратился в уничтожающее все и вся ядерное противостояние двух сверхдержав, разделенных океаном. БК ждал, что из домика вот-вот послышатся крики, и сам был готов закричать.
Неожиданно столб света заполнил дверной проем и замер на крыльце. Сначала это был просто огонь, затем каким-то непостижимым образом он стал приобретать черты. Руки, ноги, голова. Узкие прорези глаз, открытый рот, пылающие факелом куклуксклановца волосы. Колдун? Нет. Мальчик. Горящий мальчик.
Нет! Мальчик из пламени!
Подобно ангелу он был прекрасен — и грозен. Некто, не принадлежавший к материальному миру, видеть которого смертным было нельзя. Некто, способный убить с такой же легкостью, с какой вы наступаете на муравья. Вы даже об этом и не задумываетесь — столь незначительно для вас его существование; или по невнимательности — потому что он вас даже не видит.
БК била нервная дрожь. Он должен был мгновенно решить, что ему делать: бежать со всех ног или приветствовать весть, принесенную мальчиком? Он угрожал ему — или просто покидал дом? Он был вестником истины — или посланцем смерти? Демоном или — Господи, сделай, чтобы это было так! — ангелом? Он хотел бежать, но ноги его не слушались.
Где-то вдалеке послышался голос Лиари, который говорил с кем-то:
— Теперь вы сами понимаете, почему этот случай — особенный.
Миллбрук, штат Нью-Йорк