Сдвиг
Шрифт:
«Господи Боже, — подумал Чандлер, — президент Соединенных Штатов нуждается в наркотиках даже больше меня!»
Улыбаясь и помахивая рукой, Джек Кеннеди вдруг вспомнил о Мэри Мейер. Странно, что именно сейчас. Он бросил виноватый взгляд на Джеки и отвернулся. Он чувствовал себя виноватым совсем не потому, что переспал с ней — они с Джеки уже давно разобрались с этой стороной их супружеской жизни, — а стыдился того, что Мэри несколько раз снабжала его марихуаной и даже ЛСД, причем в самом Белом доме. Узнай об этом Джеки, она бы закатила страшный скандал: держать в тайне его измены, его болезнь — все это отнимало у нее силы. В ЛСД Джека прельщал не галлюциногенный эффект — в ежедневных разведданных
48
Американское название жвачки для рук — пластичной игрушки, внешне похожей на пластилин или жевательную резинку большого размера.
Чандлер успел схватить все это за доли секунды, глядя на президента. Значит, Джек Кеннеди был одним из «избранных», пристрастившихся к ЛСД. Кто бы мог подумать?
И тут он сообразил, что на Кеннеди в перекрестие оптического прицела смотрит Каспар. Почувствовав, как палец Каспара начал надавливать на курок, Чандлер, не зная, как поступить, мгновенно переключился на его сознание и открыл зонтик.
— Какого… — Стоявший на краю Дили-Плаза Джеймс Тейгу дернул головой, почувствовав, как что-то задело ему щеку. Одновременно раздался громкий хлопок справа.
— О нет, нет! — воскликнул Джон Коннэлли, сидевший в президентском лимузине спереди. Чандлер отлично его слышал. Он знал, что губернатор Техаса узнал звук выстрела в отличие от президента, его жены, телохранителей и водителя, который решил, что лопнула шина, и, вместо того чтобы ускорить движение, притормозил. Хорошо хоть, что Каспар промахнулся. Однако он снова целился. Чандлер мгновенно переключился на сознание Кеннеди и отчаянно закричал: «Ложись!» Президент, не раздумывая, подался вперед, но было поздно. Пуля попала Кеннеди в спину, прошла насквозь и вышла через шею чуть пониже кадыка. Каким-то чудом она не задела жизненно важные органы и ранила губернатора Коннэлли в спину и запястье.
Но Каспар не выпускал винтовки. Теперь он уже не думал ни о Мельхиоре, ни почему это делает. Сказалась военная выучка: он привычно передернул затвор и снова прицелился. Все внимание сосредоточилось на президенте и только на нем. Казалось, что между ними проложен провод высокого напряжения.
Чандлер снова в отчаянии переключился на сознание Каспара, лихорадочно ища там хоть кого-то, в кого бы он ни за что не стал стрелять. Но тот был готов стрелять во всех! Образ президента сменился Фиделем Кастро, потом Хрущевым, потом лысым мужчиной с острой бородкой, который вместе с Умником забирал его из приюта много лет назад, потом и самим Фрэнком Уиздомом — подвыпившим и агрессивным. Потом появился Мельхиор, но не таким, как сейчас, а каким был в юности — угловатым, худым и дерзким. Умеющим, в отличие от Каспара, приспосабливаться и выживать. В отличие от Ли. А уже за ним появилась нечеткая черно-белая фотография, которую Чандлеру неимоверным усилием удалось вытащить из подсознания.
— Ли, — произнес Роберт Эдвард Ли Освальд, — сынок, что ты делаешь?
— Папа? — Не веря своим глазам,
— Убери винтовку, — сказал Роберт Освальд. — Ну же, Ли! Разве этому тебя учила мама?
Мельхиор смотрел на удалявшийся лимузин. С десяток полицейских повытаскивали пистолеты, собравшиеся стали кричать и показывать в разные стороны. Агент Секретной службы запрыгнул на багажник президентского лимузина. Через мгновение он накроет собой президента, и шанс будет упущен.
Мельхиор придавил зонтик Чандлера одной рукой и сунул вторую в карман.
— Она беременна, — сказал Мельхиор. — И умрет не одна! — Он вытащил руку и, разжав пальцы, открыл ладонь.
Чандлер опустил взгляд. Сначала он решил, что в руке Мельхиора сгусток крови. И этот сгусток прикреплен серебряной петлей к кусочку ткани. Но потом он понял, что это рубин — рубин Наз, — а петля была кольцом, надетым… надетым…
Кольцо было надето на палец!
— Это чтобы ты знал, что я с ней сделаю, — сказал Мельхиор. — А теперь — застрели его!
Чандлер не сводил глаз с пальца. А в шестидесяти футах выше Каспар видел палец, перемазанный кровью, и знал, что этот палец — его. Он посмотрел вниз, на отца, ехавшего в лимузине.
— Ли умер, — произнес он. — Он умер вместе с тобой. — И нажал отрезанным пальцем на курок.
Чандлер почувствовал, как Каспар нажал на курок. А сознание президента вдруг померкло и исчезло из его головы, как свет в перегоревшей лампочке. В образовавшийся вакуум хлынули образы из сознания тысяч людей. Первой леди, агентов в машине, шерифов на мотоциклах и многих сотен, собравшихся поглазеть на кортеж. На всех лицах был ужас, и тут прозвучал голос Мельхиора:
— Хорошая работа, сынок. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
Чандлер дернулся. Он хотел наброситься на него, но внезапно голова его так закружилась, что он с трудом устоял.
— Давай-ка присядем и передохнем, — предложил Мельхиор, хотя все вокруг пустились бежать: кто за лимузином, кто подальше от выстрелов, ища любое подходящее укрытие. Кругом Чандлер видел открытые рты, а рев мотоциклов перекрывал все звуки, отчего казалось, что все исторгают безмолвные крики. На багажнике президентского лимузина Джеки ползла к чему-то похожему на окровавленный фальшивый локон.
Мельхиор достал из кармана брюк маленький футляр на «молнии». Он поднес его к лицу, будто портативную рацию, и опустил снова. Мимо Чандлера пробежал какой-то мужчина с фотоаппаратом, на ходу делая снимки. Мельхиор расстегнул «молнию», и Чандлер увидел, что в футляре лежала только одна сигара, которую тот достал и неторопливо развернул, будто находился в гостиной, а не на месте убийства.
На Чандлера накатила знакомая волна полного изнеможения. Казалось, неведомые пиявки высосали из его тела даже костный мозг, и он чувствовал себя марионеткой, у которой перерезали все веревки.
— Что… что это?
— Это? — Мельхиор поднес сигару к губам и, причмокивая, раскурил. — Как говорит доктор Фрейд, Чандлер, иногда сигара — всего лишь сигара.
Он встал, посмотрел в сторону туннеля, где исчезли последние машины кортежа, и поставил Чандлера на ноги.
— Ты… ты убил его!
Мельхиор задумчиво выпустил облако дыма.
— Кто может знать наверняка имя убийцы Джона Кеннеди? Был ли это я? Или Каспар? Или ты? Или тот парень на травяном холме?
Чандлер посмотрел на холм, куда показал Мельхиор. Он ничего не увидел, а вот Джин Хилл, Том Тилсон и Эд Хоффман видели. Какую-то неясную фигуру, которая исчезла так же быстро, как появилась. Кто знает, может быть, им это привиделось, но они до самой смерти утверждали, что видели там человека с оружием.