Седая девушка
Шрифт:
Издалека доносятся звуки веселья и шум празднества в доме помещика.
Дядюшка Чжао. Да-а! Богатые встречают Новый год весело-превесело, а бедные горько-прегорько. Вот уже семь или восемь дней, как мой старый друг Ян Бай-лао ушел из дома. Он скрывается от уплаты долгов. Скоро он должен вернуться. Я купил четыре ляна [14] белого вина. Выпьем с ним по чашечке-другой, побеседуем, поболтаем и отпразднуем вместе встречу Нового года по-нашему, по-бедняцки. (Поет.)
14
Лян —
(Натыкается на человека, помогает ему встать. Удивленно.) Почтенный брат Ян, никак это ты?
Ян Бай-лао. А ты… кто ты?
Дядюшка Чжао. Я твой старый Чжао!
Ян Бай-лао. О, мой брат Чжао!
Дядюшка Чжао(поддерживая Ян Бай-лао). Что с тобой, Ян?
Ян Бай-лао. A-а!.. (Метнулся, как обезумевший, но сразу же взял себя в руки.) Ничего… ничего… Я только что был у помещика…
Дядюшка Чжао. Вот оно что! Опять тебя помещик обидел? Пойдем скорей! Метель усиливается. Пойдем. Дома мы поговорим по душам, и ты расскажешь мне все по порядку. (Помогает Ян Бай-лао идти.)
Ян Бай-лао. Хорошо… Я все расскажу по порядку… Мы поговорим по душам…
Подходят к дому Ян Бай-лао.
Дядюшка Чжао. Вот и дошли… Что такое? Дверь не заперта! (Открывает дверь.) Лампа не горит! (Зажигает лампу.) Си-эр, где ты?
Ян Бай-лао(услышав, что зовут Си-эр). Где моя Си-эр? Си-эр!..
Дядюшка Чжао. Что с тобой, друг мой Ян?
Ян Бай-лао(сдерживаясь). Ничего. Си-эр пошла к тетке Ван стряпать пельмени. Почему она до сих пор не вернулась?
Дядюшка Чжао. Вот оно что! Скоро вернется… Значит, в этом году мы встретим Новый год с пельменями. Пусть и Си-эр порадуется. Дорогой мой Ян, посмотри, я принес мясо — это тебе и Си-эр на завтра. И еще я принес чайник вина. Мы с тобой его разопьем. (Разжигает очаг, разливает вино.)
Ян Бай-лао. Выпьем по чашечке… Выпьем по другой… (Греет руки у огня. Оба пьют вино.)
Дядюшка Чжао. Ну, старина
Ян Бай-лао. Да так… Пустяки… дорогой мой Чжао.
Дядюшка Чжао. Но, все-таки, зачем ты ходил? Скажи мне. Ведь я, старый Ян, не чужой тебе человек.
Ян Бай-лао. Эх! Да стоит ли говорить!..
Дядюшка Чжао. Не томи меня, брат. Ты ведь никогда от меня ничего не скрывал. Всегда, бывало, поговорим друг с другом, и на душе станет легче. Брат Ян, ты и сегодня не должен молчать… Ну, говори!
Ян Бай-лао. Ох! Я скажу… Ты знаешь, я скрывался от долгов, а сегодня, как только я вернулся домой, пришел Му Жэнь-чжи и отвел меня к помещику…
Дядюшка Чжао. Так…
Ян Бай-лао. Молодой хозяин открыл книги, Му Жэнь-чжи подсчитал на счетах, и они потребовали от меня уплаты сразу всех долгов. Чем же мне заплатить? Тогда он…
Дядюшка Чжао. Что он?
Ян Бай-лао. Он потребовал Си-эр в уплату за аренду.
Дядюшка Чжао(испуганно). И ты… ты согласился?
Ян Бай-лао. Я?.. Нет… Не согласился…
Дядюшка Чжао(облегченно). Хорошо. Ты поступил правильно, старый брат Ян. Отдать Си-эр помещику в уплату за аренду — все равно, что взять ребенка и бросить в огонь. Пословица говорит: «Для Будды свечки, а для человека воля». Нам и нужно бороться за эту волю! Старый брат Ян, ты поступил достойно. (Наливает вино в чашки.) Выпьем еще по одной, мой брат Ян!
Ян Бай-лао(с тяжелым сердцем). Старый Чжао! Ты не знаешь, что завтра… нет, не завтра, а в новом году она… наша Си-эр все-таки пойдет к помещику.
Дядюшка Чжао. В новом году? Брат Ян! В новом году нас здесь не будет; мы все уйдем жить за великую стену [15] .
Ян Бай-лао. Куда? За великую стену? Нет, добрый Чжао! Бедным трудно покидать обжитые места, трудно расставаться с родными домами. Ведь, кто знает, может быть, мы и там будем умирать с голоду?
15
Имеются в виду Освобожденные районы на северо-западе Китая. — Прим. перев.
Дядюшка Чжао. Нет, там у нас начнется новая жизнь. Красная армия даст нам землю. А здесь на шести му помещичьей земли мы просто не можем жить: нас душит аренда. В этом году я отработал на хозяина пятьдесят дней и все-таки еще остался ему должен за аренду пяти му земли под огород. Вчера он требовал уплаты долга. У меня нет ни сына, ни дочери, я одинокий старик. Что ж, мне так и умереть на этих пяти му беспокойной земли? Нет! Возьмем с собой Си-эр и уйдем за великую стену. Там и будем жить. Мы с тобой уже старики. Ну, сколько мы еще можем протянуть на этом свете? (С болью в сердце, проникновенно.) Пусть мы умрем, но зачем же губить ребенка? Да, брат Ян! Я думаю, в будущем году, весной, мы непременно уйдем отсюда.