Седьмая девственница
Шрифт:
Я была рада, что она доверила мне то, о чем она никому на свете больше не рассказывала.
Никогда не забыть мне тех минут, когда мы стояли бок о бок, в гребнях и накидках, а рядом не сочетающиеся со всеми этими горшочки и травы. Снаружи по-прежнему доносились звуки выстрелов.
Я проснулась от лунного света, хоть к нам в домик его проникало немного. Вокруг стояла непривычная тишина. Я уселась на полке и стала соображать, что же не так. Ни звука. Ни дыхания Джо, ни бабушкиного. Я вспомнила,
— Джо! — сказала я. — Джо, ты где?
Я всмотрелась туда, где он обычно лежал. Его там не было.
— Голубчик! — позвала я.
Никакого ответа.
Я спустилась вниз по лесенке. На то, чтобы осмотреть домик, не понадобилось и минуты. Я прошла в кладовку, но Джо не было и там, а мне вдруг вспомнилось, как я была тут в последний раз, когда бабушка уложила мои волосы, воткнула в них испанский гребень и набросила мантилью. Мне вспомнились звуки выстрелов.
Неужели Джо настолько спятил, что отправился в лес искать раненых птиц? Он разум потерял, что ли? Ведь как зайдет в лес, так сразу станет нарушителем закона, а если его поймают… В это время года нарушение границ поместья считалось преступлением вдвойне.
Я гадала, давно ли он ушел. Открыв дверь, выглянула наружу и поняла, что время, должно быть, за полночь.
Я зашла обратно в домик и уселась, не зная, что делать. Какая жалость, что нет бабушки! Мы бы поговорили с Джо, втолковали бы ему, какой опасности он подвергается, совершая такое безрассудство.
Я ждала и ждала, а бабушка все не приходила, и Джо тоже. Я наверняка просидела так больше часа, а потом не выдержала, оделась и, выйдя из домика, направилась к лесам аббатства.
Стояла прекрасная тихая ночь. В лунном свете все казалось таинственным, чарующим. Мне вспомнились Шесть Девственниц. Лучше б мне идти сейчас посмотреть на эти камни, чем искать Джо.
В воздухе было прохладно, но я радовалась этому и всю дорогу до леса бежала. Остановившись на опушке леса, стала думать, что делать дальше. Позвать Джо я не осмеливалась, потому что если неподалеку есть егери, они могут услышать. Но если Джо ушел глубоко в лес, мне будет не так-то легко его найти.
Джо, думала я, ну что ты за дурак! Ну на что тебе сдалась эта одержимость, ведь она тебя ведет прямиком к беде… к большой беде.
Я остановилась у дощечки, на которой, как я знала, было написано «Частные владения» и говорилось, что те, кто нарушит границу этих владений, будут преследоваться по закону. Таких табличек понатыкали по всему лесу.
— Джо, — прошептала я и тут же испугалась, не слишком ли громко сказала. Я чуточку углубилась в лес и подумала, что это глупо с моей стороны. Лучше мне вернуться домой. Может, он уже там.
Мне представлялись ужасные картины. Вдруг он нашел раненую птицу? Вдруг его поймали с этой птицей?
Но уйти из леса было нелегко, потому что я в ответе за Джо, я должна за ним присматривать. Никогда бы себе не простила, если бы его предала.
И я молилась, чтобы с моим братом не случилось ничего плохого. Мысли о молитве обычно возникали у меня только тогда, когда я чего-то хотела. Я всерьез молилась тогда всем своим существом и ждала, что мне ответит Господь.
Ничего не произошло, но я все стояла и надеялась. Я оттягивала возвращение домой: что-то говорило мне — не будет Джо в домике, когда я туда вернусь. И тут я услышала какой-то звук. Я напряглась, прислушиваясь, — это скулила собака.
— Голубчик! — прошептала я, но, видно, сказала громче, чем думала, потому что мой голос разнесло эхом по всему лесу. Шуршанье травы и кустов, и вот он появился, кинулся ко мне, поскуливая и глядя на меня снизу вверх, словно хотел что-то сказать.
Я опустилась на колени.
— Где он, Голубчик, где? Где Джо?
Пес отбежал чуть-чуть, остановился и посмотрел на меня, и я догадалась, о чем он пытается мне сказать: Джо где-то в лесу, и он меня может к нему отвести. Я пошла за Голубчиком.
Увидев брата, я остолбенела от ужаса. Я неподвижно стояла и смотрела на Джо и на огромный капкан, крепко держащий его ногу. У меня не было в голове ни одной мысли, так велико было моей отчаяние. Джо, Джо попался в запретном лесу, да еще в ловушку, поставленную на человека.
Я попыталась разомкнуть жестокую сталь, но она не поддавалась моим жалким усилиям.
— Джо, — зашептала я.
Голубчик скулил и терся об меня, глядел на меня, призывая на помощь, но Джо был без сознания.
Я изо всех сил разжимала проклятые зубцы, но не могла ничего сделать. Меня охватила паника; надо высвободить брата, пока его не нашли. Если он будет жив, они станут его судить. Сэр Джастин не знает пощады. Если он будет жив! Он должен жить. Я одного только не перенесу — если Джо умрет. Что угодно, только не это, потому что, пока он жив, я всегда могу сделать что-нибудь, чтобы его спасти. Я что-нибудь придумаю.
Ты всегда можешь сделать что хочешь, если хорошенько постараешься — так считала бабушка, а я верила всему, что она мне говорила. И вот теперь, столкнувшись с трудностью, с самой важной задачей, которую мне когда-либо доводилось решать, я ничего не могла сделать.
Мои руки кровоточили. Не зная, как разжать эту ужасную штуку, я пустила в ход все свои силы, и все напрасно. Нужно найти другой выход. В одиночку такой капкан не открыть. Мне нужна помощь. Надо привести бабушку. Но бабушка, при всей своей мудрости, уже старая. Сможет ли она что-нибудь придумать? Она может все, заверила я себя. Хватит терять время. Надо вернуться к бабушке.