Седьмая девственница

Холт Виктория

Я стояла у окна библиотеки, ожидая Сола, и смотрела через газоны на лужайку и хоровод камней. Как изменится пейзаж, когда тут заслышатся голоса шахтеров, и мне будет видно, как они идут на работу со своими роговыми кайлами и деревянными лопатками. Нужны будут какие-то механизмы. Я мало что знала об этом производстве помимо того, что почерпнула от бабушки, но мне было известно, что некий Ричард Тревитик изобрел паровую машину высокого давления, поднимающую руду, разбивающую и прессующую ее на поверхности.

Вот будет

странно — весь этот шум, вся эта деятельность так близко от древних камней. Что ж, производство олова когда-то сохранило древний дом.

Олово означало деньги, а деньги могут спасти аббатство.

Я уже теряла терпение, когда Хаггети наконец доложил, что пришел Сол Канди.

— Сейчас же ведите его сюда, — закричала я.

Он вошел, держа шляпу в руке, но мне показалось, что ему трудно встречаться со мной взглядом.

— Садитесь, — сказала я. — Полагаю, вы знаете, зачем я просила вас прийти.

— Да, мэм.

— Ну что ж, вам известно, что о моем муже нет никаких сообщений, а сэр Джастин находится далеко отсюда и не в состоянии управлять делами. Некоторое время назад вы возглавили депутацию, и я сделала все, что могла, чтобы убедить мужа в том, что вы правы. Теперь я собираюсь дать разрешение на проведение изысканий. Если в шахте Сент-Ларнстон есть олово, то будет работа для всех, кто в ней нуждается.

Сол Канди все крутил и крутил в руках свою шляпу и глядел на кончики своих башмаков.

— Мэм, — сказал он, — толку не будет. Шахта Сент-Ларнстон всего лишь старая яма. В ней нету олова, и работы для нас в этом месте не будет.

Я была ошеломлена. Все мои планы спасения аббатства рушились от неторопливых слов этого великана.

— Чепуха, — сказала я. — Откуда вы знаете?

— Потому, мэм, что мы уже проверили. Мы сделали это еще до того, как мистера Джонни… как он пропал.

— Вы проверили?

— Ну да, мэм. Нам надо было побеспокоиться о заработке. Так что кой-кто из нас тут ночами поработал, а я спускался вниз, чтоб уж знать наверняка, есть олово в шахте Сент-Ларнстон или нету.

— Я вам не верю.

— Это так, мэм.

— Вы спускались вниз один?

— Ну, я думал, вроде так будет лучше. Ведь может рухнуть, — а это ж с самого начала была моя затея.

— Но… я… я приглашу специалистов.

— Будет стоить вам немалые денежки, мэм… а уж мы, оловянщики, знаем, где олово, когда оно там есть. Мы всю жизнь в шахте, мэм. Нас не обманешь, нет.

— Так вот почему больше никто не волновался по поводу открытия шахты.

— Я и все оловянщики собираемся в Сент-Агнес. Там найдется работа. Лучшее олово в Корнуолле идет из Сент-Агнеса. Мы едем в конце недели и берем с собой женщин и детей. Там для нас будет работа.

— Понятно. Ну что ж, тогда мне больше нечего вам сказать.

Он смотрел на меня, и я подумала, что у него виноватые глаза, как у спаниеля. Он, казалось, просил у меня

прощения. Конечно, ему было известно, что мне нужна богатая оловом жила, потому что все знали, что в аббатстве не все ладится. Теперь Хаггети и миссис Роулт призадумаются, на что они-то будут жить.

— Мне очень жаль, мэм, — сказал он.

— Желаю вам удачи в Сент-Агнесе, — ответила я. — Вам и всем, кто туда едет.

— Спасибо, мэм.

Лишь после того как он ушел, я поняла двойную важность сказанного.

Я поняла, что те люди, которых я видела из окна, были шахтерами. В ту ночь они спустились в шахту и увидели, что жила выработана. И тут меня поразила мысль: это же было до того, как исчез Джонни. Так они ведь уже знали, что шахта им ничего не даст, зачем же им было убивать Джонни? Какой смысл?

Значит, это не они его убили. Тогда кто же? Может быть, Джонни жив?

Я обсудила дальнейшие действия с Меллиорой. Она снова стала веселой, будто сбросила чары, которыми опутал ее Джастин; снова стала той Меллиорой, которая сражалась за меня на ярмарке. Из-за своего обожаемого Джастина она была кроткой терпеливой Гризельдой. Теперь она вновь обретала себя самое.

— Ты считаешь себя милосердным богом, правящим нами всеми, — сказала она мне. — Мы, остальные, словно маленькие короли, которых ты поставила во главе наших королевств. Если мы правим не так, как ты считаешь нужным, тебе хочется вмешаться и править за нас.

— Что за фантастическое представление!

— Да нет, если вдуматься. Ты хотела управлять жизнью Джо… Джонни… Карлиона…

Я подумала про себя в приступе глубокого раскаяния: «И твоей тоже, Меллиора. Если уж на то пошло, я распорядилась и твоей жизнью тоже».

Когда-нибудь я расскажу ей, потому что мне не будет покоя, пока я этого не сделаю.

Я решила, что мы должны переехать в Дауэр Хауз. Хаггети и Солты нашли себе другое место работы. Том Пенгастер женился наконец на Долл, а Дейзи переехала с нами в Дауэр Хауз. Поверенные взяли на себя управление поместьем, Полоры и Трелансы остались в своих домиках и продолжали свою работу, а миссис Роулт осталась в аббатстве домоправительницей — Флорри Треланс приходила ей помогать.

Аббатство сдавалось внаем с меблировкой. Это значило, что при известном старании Карлион, когда станет взрослым, сможет позволить себе снова зажить там. Все казалось настолько удовлетворительным, насколько возможно для временного решения проблемы. Я ходила в аббатство чуть ли не каждый день удостовериться, что там все в порядке.

Карлион был счастлив и в Дауэр Хауз; мы с Меллиорой обучали его. Он был послушным учеником, хотя и не блистал, а когда светило солнышко, я часто заставала его тоскливо глядящим в окно. Каждую субботу он сопровождал Джо во время объезда клиентов, и эти дни были для него праздниками.